Ксения Фави
— Да, вот так… Ещё… Хорошо, — Давыдов стонет.
Мну его плечи несколько секунд и спускаюсь вниз, к пояснице.
— Так, Оль. Захвати там, пониже.
— Угу.
Надо ли говорить, что меня зовут не Оля, а Мари? И я не массажистка доктора Давыдова.
Сегодня я ее заменила, чтобы наконец поговорить с ним. Вошла в кабинет, когда он лежал на кушетке лицом вниз.
— Сильнее, Оль!
Ох и достанется мне от него! Но что поделать? Я давно поставила себе цель — сначала поступить в медицинский, потом попасть на стажировку к хирургу Давыдову. Он — настоящий профи.
Сам он был вроде не против. Он — друг отца и, можно сказать, всей нашей семьи.
Но год назад, когда мы встретились на празднике, он заявил, что лучше мне найти другого наставника. И перестал выходить на связь.
— Ягодичные разомни получше.
Он про ягодичные мышцы. А проще говоря, про свою задницу.
Уф, что-то я уже не знаю… Хорошая это была идея?
— Охрене-е-е-енно.
Давыдову очень хорошо. Мне это зачтется?
Он был напряжен, когда мы только начали. А сейчас постанывает от удовольствия.
Продолжаю мять спину и ягодицы будущего наставника. Вспоминаю, как нас учили на курсах. И как показывали на практике.
Сюда меня взяли без опыта, потому что страшная текучка персонала. Оля, к которой постоянно ходит Давыдов, здесь единственный хороший мастер. Я с ней рядом не стою…
— Оль, сегодня ты в ударе. Как будто повышение квалификации прошла.
— С-с-спасибо… — хриплю.
Давыдов ещё несколько раз стонет.
— Ладно, хватит. Иди ко мне.
— Что?!
Я успеваю только пикнуть, как Давыдов переворачивается и сгребает меня в охапку.
Падаю на него сверху. Меня сковывают крепкие объятия доктора.
Он такой твердый… Стальная грудь, пресс… Эрекция!
Да, мой массаж возбудил Давыдова, и его большой член упирается в мое бедро. А язык мужчины врывается в мой рот и…
И мы целуемся. У меня нет опыта в сексе, но целоваться я целовалась. Хотя уже не уверена в этом. Так я не целовалась точно.
Жадно, влажно. Пошло, но в хорошем смысле этого слова.
А ещё вкус этого мужчины… Ему не нужны ментол или мята, чтобы мне понравилось. Он приятен мне сам по себе — терпкий, брутальный.
— Ты сегодня такая вкусная. И пахнешь охрененно, — он оторвался от моих губ, но ещё не открыл глаза. Поцелуями прошелся по подбородку к шее, — нежная.
Нежная тоже только сегодня?! Я поняла, что Давыдов и массажистка Оленька — любовники. Этот факт почему-то злит.
— Кхм!
— Твою мать! Мари!
Ну вот, Игорь Павлович открыл глаза и понял, кто делал ему массаж на самом деле.