Одежда явно была не его. Вместо джинс, рубашки и куртки, ему пришлось надеть брюки на пуговицах. Рубашку со шнуровкой, а к ней вышитый жилет и, наконец, сюртук. В левом кармане лежала пара потертых перчаток, а в правом Глеб обнаружил ключ. Простой железный, с замысловатой бородкой, отполированный до блеска от частого использования. Видимо, где-то имелся и замок, отпираемый этим ключом, а значит выходило, что на улице ночевать не придется. Хоть что-то хорошее. Ключ вернулся на свое место в карман и Глеб попытался представить как он выглядит со стороны. Видимо, примерно так же, как те люди с улицы.
— Только шляпы не хватает, — буркнул он, надев и зашнуровав ботинки.
На всякий случай, прежде чем выйти в коридор, Глеб подошел к окну и, отодвинув занавеску, глянул на улицу. По небольшому скверу, чахлому согласно осенней поре, расположенного во внутренней части госпиталя, прогуливались люди в сопровождении женщин в такой же чудной одежде и фартуках с красными крестами, как на давешней сестре. Кого-то везли в кресле-каталке, другого поддерживали под руку. Пара человек сидела на лавочке, кроша булку вездесущим голубям, точно таким же, как дома. Но что самое главное, все до единого пациенты и их посетители, были одеты в старинную одежду, как и его новоявленная начальница. Сюртуки и цилиндры у мужчин, на женщинах длинные платья с пышными рукавами и нелепые шляпки, скорее для красоты, чем для пользы. Если некто и решил разыграть его, Глеба, то делает это качественно, подобрав такое окружение, от которого волей не волей поверишь в то, что ты не в 21 веке, а черт знает где и когда.
Поморщившись от подобных мыслей, Глеб пообещал себе как можно скорее во всем разобраться, после чего покинул палату.
Давешняя сестра милосердия поджидала его в коридоре:
— Ваш цилиндр, господин, — произнесла она, протягивая ему шляпу. — А год нынче 1889 от Рождества Христова.
Глеб хотел чертыхнуться, но сдержался. Молча принял головной убор и, чувствуя нарастающий вокруг сюр, чуть прихрамывая направился к выходу. Туда, где ожидала его сумасшедшая Анна Витольдовна.
Поплутав по коридорам госпиталя, Глеб наконец-то нашел выход. На мгновение он остановился в дверях, колеблясь стоит ли покидать эти, ставшие знакомыми стены, но затем поморщился своей же нерешительности и шагнул вперед.
Осенний ветер, как доверчивый пес, тут же лизнул щеку, цапнул прохладой за руки, попытался сбить цилиндр. Не ожидавший такого, Глеб придержал головной убор рассеяно глядя перед собой.
Двери госпиталя выходили на дорогу, по которой, выдыхая дым из труб, ехали машины. То и дело кто-то из водителей давил на клаксон, отчего улица заполнялась пронзительными звуками. Тут же, вопреки прогрессу, вдоль тротуара неспешно плелась лошадь, запряженная в телегу. Мужичок, сидящий на козлах, почесывал бороду и курил трубку. Очередной гудок заставил Глеба вздрогнуть, настолько громким и неприятным был звук.