— Восхитительно! — умилился Айболит. — Давайте-ка, чтобы Анна Витольдовна не сомневалась в вашем самочувствии, подвигайте руками. Вот так, да, молодцом, а ногами? Не больно, не беспокоит?
— Ну так, разве что чуток, — признался Глеб.
— Славно, — доктор мелко закивал и, протянув руку, ловко ухватил пациента за запястье, — а ну-ка, посмотрим, что там ваш пульс, — при этом другой рукой он вытащил из кармана часы на цепочке и, щелкнув крышкой, уставился на стрелки.
Глеб заинтересованно разглядывал брегет, который выглядел более чем неплохо для нашего времени. Но вот крышка захлопнулась, и эскулап удовлетворенно цокнул языком.
— Пульс, что мои часы, без запинки, а уж это, — он ткнул сухоньким пальцем повязку на голове, — до свадьбы заживет, поверьте мне на слово, драгоценная.
— Верю вам на слово, Казимир Иннокентьевич, выписывайте больного, — вздохнула Анна и, повернувшись к Глебу, добавила, — одевайтесь, сударь, жду вас у входа. И постарайтесь по дороге не споткнуться о порог или налететь на колонну.
— Я вам еще мази выпишу, всенепременно помогут, — сказал доктор Глебу. — Да и примочками не брезгуйте. А если мигрени мучить станут, тут сами понимаете, без кровопускания не обойтись
— Спасибо, доктор, учтём, — кивнула Анна.
С этими словами оба персонажа покинули палату. А вместо них появилась девушка. В темном платье в пол, в белом платке, прикрывающим волосы, и белом же фартуке, на котором алел крест. Такой же крест имелся и на повязке, закрепленной на левой руке. Не поднимая глаз на Глеба, сестра прошла в палату, придерживая рукой сложенные вещи. Молча оставив их на стуле, она уже собиралась уйти, оставив Глеба одного, но тот решил ухватиться за этот шанс, как утопающий за соломинку.
— Девушка, милая. Простите, не знаю имени. Где я нахожусь?
Сестра милосердия удивленно взглянула на пациента. В ее карих глазах Глеб прочел непонимание, которое, впрочем, быстро сменилось терпением.
— В Городском Императорском госпитале имени Великой княгини Елены Павловны, — тихо произнесла девушка.
— Императорском? — зачем-то переспросил Глеб.
— Именно так. Вас ведь с вокзала привезли, с людного места, потому к нам, а ежели бы вы в сознании прибывали, то, безусловно, могли к семейному доктору обратиться, — спокойно пояснила девица и, одарив Глеба робкой улыбкой, направилась к выходу.
— А год, год нынче какой? — простонал Глеб.
— А вы, сударь, шутник, — вновь улыбнулась сестра и, поправив выбившийся из-под косынки белокурый локон, нырнула за дверь.
Глеб устало откинулся на подушку. Ситуация складывалась донельзя странная. Надо было или принять правила игры или бежать отсюда. Впрочем, бежать в одной рубашке было бы все равно нелепо. Поэтому, охая и ругаясь, Глеб поднялся с постели и принялся одеваться.