— Мама, наш Су Джин, даже не помнит своё имя, очевидно, у него амнезия и он потерял память.
Мать и дочь? А на вид я бы не сказал, что у них такая большая разница в возрасте. Ладно, припишем к моей новой шкурке ещё и наличие сестры.
— Щеболь, — всплеснула руками, старшая девушка. — Ми Ён, мы не в сюжете дорамы, где каждый третий теряет память после аварии. В реальной жизни такого не бывает.
— Вообще-то, у нас здесь такое не редкость, — размеренно и со знанием дела вмешалась, насколько я понял, медсестра. Она воспринимала всё как-то буднично, лёгкий интерес у неё в глазах был, но как-то без огонька. — Конечно, пациентов с полной потерей памяти я встречала нечасто, но после травм на почве психологического насилия такое бывает.
— Никто его психологически не насиловал!
— Семьи часто об этом могут быть и не в курсе, — пожала плечами женщина.
— Что вы вообще можете знать о Су Джине?
— Был у нас как-то случай…
Разговор моей предполагаемой новой сестры и медсестры продолжался. А вот моё понимание, где и за каким чёртом, я здесь нахожусь, к сожалению, не сдвинулось и на дюйм.
Оказался я…? Проснулся…? В общем, пришёл в себя я чуть больше часа назад в этом же месте, лёжа на больничной кровати. Аппаратура, вопреки канону пищать не начала. Да и, в тот же самый момент, шальной посетитель в палату дверь не открыл. Так что некоторое время для того чтобы освоиться у меня было. Но вот разобраться в происходящем я так и не смог.
Первые минут десять, я просто рассматривал свои руки, ногу в шине, ощупал повязку, которая плотно охватывала затылок, да и просто огляделся. Потом взглядом наткнулся на отражение выключенного телевизора и уставился уже на него.
Смотря на отражение незнакомого мне молодого парня, я всеми силами старался собрать свои мысли в кучу.
Не получилось.
И на краткое время накатила паника.
Психовать мне быстро наскучило, и я решил поискать возле себя телефон.
Поиски основного доступа к информации начались под подушкой и плавно сместились к прикроватной тумбочке — выводом было, что его рядом нет.
А ещё я устал. Скорее всего, от нервов.
А потом стало как-то так пофиг на всё… И навалилась апатия.
Так что вид того, как я гипнотизирую, выключенную на стене, плазму, застала самая младшая из четвёрки моих посетителей. Зайдя в палату с накинутым на плечи халатом, девушка ахнула и выбежала обратно, чтобы вернуться уже с той, что постарше.
Корейский, как вербальную форму общения населения Южной Кореи я понимал хорошо, хотя бы потому, что тесно работал с корейскими компаниями в прошлом. Но мои знания, как оказалось, никак не включали их интерпретацию знакомого мне языка. Если вкратце, то комната наполнилась смесью испанской экспрессией, индийскими слезами счастья и итальянскими возгласами, разобрать которые, знания ни одного из известных мне языков не помогало. И вот когда девушки поняли, что моя на них реакция не вписывается в рамки их ожиданий, взволновались особенно сильно и, прибегнув к здравому смыслу, наконец-то, позвали врача. Теперь мы здесь.