Вскоре показался начальник тюрьмы, которому доложили об инциденте.
— Значит, наш молчаливый герой решил проявить характер? Вам плохо сидится? Так мы можем изменить условия вашего пребывания, господин Ли-и-сьоглядоф!
— Обязательно измените. Стол, стул, шкаф и книги об истории Дракории и других великих цивилизаций, по географии континента и что-то про легенды прошлого. Можно религиозные книги о ваших богах. Обязательно магический светильник, кровать с не очень мягким матрасом и парой подушек. Питание не три, а пять раз в день. Меню составляем заранее, но к каждой трапезе бонусом приносите запечённых в травах курицу, гуся, утку или любую другую съедобную, вкусную и жирную птицу весом не меньше килограмма, — перечислил я будущие условия моего содержания.
В ответ начальник тюрьмы рассмеялся.
— А что, если нет? — с вызовом спросил он у меня.
— Ты не понял, да? Всё это будет здесь так или иначе. Вопрос лишь в том, кто за это заплатит, — спокойно произнёс я.
«Я уже посмотрела в кабинете его домашний адрес. Сходить проверить, что у него там есть ценного?»
«Ну, у нас образовалось немного пустых карманов, в которые можно даже целую кровать запихнуть или шкаф. Так что можно, если он не пойдёт на уступки. А ты не устанешь всё это носить?»
«Не переживай. Я сейчас такая злая, что смогу вытащить по кусочкам хоть весь его дом. Как эти ублюдки посмели тебя запереть в этой убогой камере⁈» — злилась Алиса, что после столь вопиющего пренебрежения данной ей божественной клятвой была готова Аматир разнести на кусочки, но сдерживалась по моей просьбе.
Единственное, на что я дал добро, — это больше не сдерживаться в отношении морально-нравственных норм её поведения. В храмы и другие защищённые божествами места она, конечно, не сунется. Она вообще лишний раз свою божественную сущность проявлять не будет. Но зайти в самый простой дом или лавку торговца и взять то, что нам с ней нужно для комфортного отдыха, мы вполне теперь можем. И совесть наша будет чиста.
Дракория подвела меня, не обеспечила безопасность, и я стал крайним из-за того, что пытался сохранить жизнь и свободу своих соратников. Вместо достойного задержания с ограничением свободы передвижения в самом квартале героев или ещё где-то, как это положено в случае с важными персонами, к которым я сейчас, по сути, отношусь, меня отправили в эту зачуханную тюрьму в центре какой-то внутренней крепости Верхнего города. Посадили на общих основаниях с какими-то оборванцами, воровавшими яблоки на базаре… Моего Восприятия с лихвой хватает, чтобы услышать все разговоры, разносимые эхом по этой убогой темнице.