Вход в юридическую контору преградила массивная дверь, способная выдержать выстрел из лёгкого орудия в упор, на ней начищенная до блеска бронзовая табличка с годом основания фирмы…
… и Ванька, стоя перед ней и считая в уме прошедшие века, даже засомневался на миг, а по карману ли ему всё это? Не поискать ли ему чего-то попроще? Подешевле…
Выдох, вдох… и он, решив, что размен денег на время стоит того, решительно потянул на себя дверь и вошёл, преодолевая нервозность, вылезшую совершенно не к месту. Пожалуй, он и на бастионах не всегда так нервничал…
За конторским столом напротив двери — мужчина в сюртуке цвета воронова крыла с правильным, но безжизненным лицом, словно отлитым из воска, и тёмными бездонными глазами, прикрытыми густыми, кустистыми бровями и дряблыми, мясистыми веками. Едва заметно пошевелившись, он приоткрыл глаза, и на посетителя глянули орудийные дула…
— Добрый день, месье, — шелестящим голосом поприветствал его клерк, усиливая ощущение автоматрона с какой-то дьявольской сущностью внутри. Глупость, конечно… ведь глупость же, да? Верно?
— День добрый, месье, — не сразу отозвался попаданец, отведя глаза и с нервозным любопытством озирающийся вокруг.
В дальнем углу толстый неряшливый старик в золотом пенсне, постоянно поправляющий его привычным жестом, весьма эмоционально разговаривает с пожилым плешивым клерком на скверном французском, то и дело перегибаясь через стол и постоянно вставляя немецкие слова. С длинного мясистого носа старика на бумаги капает пот.
В другом углу — упитанный мальчишка лет десяти методично и важно складывает пачки бумаг в ящики с потёртыми ярлыками, мурлыча себе под нос незатейливую песенку.
Ещё в помещении две закрытые двери, ведущие, очевидно, в святая святых. Гадать, что именно там находится, Ванька не стал.
— Добрый день, месье, — ещё раз повторил несколько нервничающий попаданец, пройдя по персидскому ковру стоимостью не в одну человеческую жизнь, и, присев напротив клерка-автоматрона, несколько суетливо протянув тому бумаги, обрисовывая ситуацию…
… не посвящая, разумеется, в нюансы своей биографии и тонкости взаимоотношений с польской диаспорой.
Пока юрист медленно листал бумаги, изредка, поднимая на него глаза-орудия и задавая уточняющие вопросы, Ванька сидел, не двигаясь, сжимая подлокотники стула.
‘ — А если он вдруг что-то поймёт? — пришло в голове парню, и ворот рубахи разом стал тугим, врезавшись в горло. Что уж там должен понять юрист, Бог весть…
… но нет, всё прошло гладко. Подписи, расспросы, вежливая, радушная, но несколько отстранённая консультация — и вот он уже на улице, а в голове — звенящая тишина и ясность, как после грозы.