Сейчас талант вновь обернулся против него. Сонм демонов кружил и пел хвалу тем, кого Мелу следовало нарисовать. А его художественное восприятие заставляло его внимательно слушать, воспринимать и представлять все ужасные сюжеты, о которых пели демоны. Все вокруг казалось слишком реальным, слишком осязаемым — это сводило с ума, события гордости голодных псов не были прекрасными. Они рассказывали о том, как великие монстры пожирали врагов и становились сильнее. Как смаковали убийства, сдирали хрустящую кожу, точили зубы о ломкие кости и упивались теплыми фонтанами крови.
*Ты справишься, Мел. Ты справишься.*
Табита твердила ему раз за разом. Звездочка пела ему колыбельную, стараясь заглушить песни уродливых демонов, танцевавших и корчащих рожи за золотой клеткой. Три холста на трех мольбертах и три существа, которых Мелу надлежало изобразить. Все трое считались одним неразделимым монстром и о них говорили как о едином целом, но все же они были разными, со своей индивидуальностью и своими предпочтениями. Одинаковые и разные. Единые и неразделимые, но все же индивидуальные и уникальные. Художник метался от одного холста к другому, выбирая краски, мастерски орудуя кистями, перебирая цвета и меняя перспективу. В его сознании не было места для воспоминаний или других мыслей, мозг полностью утонул в ужасающей красоте, которую создавал Малькольм.
Лихордка захватила его сознание, он даже не пытался вытирать пот со лба, его голубые волосы спутались, намокли и упали на глаза, которые светились истинным Творческим Порывом. Он жил лишь ради этих трех полотен, не думая о своих покалеченных ногах, которые отдавали болью каждый раз, когда он неуклюже переступал с одной мягкой подушки на другую. Мел не думал более ни о чем, кроме завершения своих трех шедевров. В этот момент он был послушным шутом, трудящимся на потеху своему господину.
Как мог он оказаться в подобной ловушке?
Еще до того, как он пробудился от перехода в портал — уже был пойман. Стоило ему только открыть глаза, как Мера’Ценн’Гор с алмазами вместо глаз всадил ему тонкую длинную спицу прямо в брюхо, пригвоздив к земле. Мел хотел вырваться, но вторая спица пробила легкое. Он бы умер, если бы не подчинился. Всего лишь 211 этаж и оппонент, с которым невозможно справиться своими силами.
Посланника Богов не сожрали лишь потому, что его душа была отмечена особенной. Его следовало доставить на ужин к Королевскому дворцу в указанный час, а до этого момента Поедатель Деликатесов мог развлекаться с добычей так, как пожелает. Это был крайне дальновидный Мера’Ценн’Гор, который прекрасно понимал устройство нового Ада. Он хотел не только выслужиться перед Королевой и правящими Ваг’Арами, но и найти для себя надежных союзников в грядущей гражданской войне. Обо всем этом он рассказывал смиренному Мелу. Существо с алмазами вместо глаз любило поболтать, а Посланник Богов с удовольствием слушал, надеясь, что чем дольше он тянет время, тем выше шанс выжить. Он сам предложил господину нарисовать его. Сказал, что в этом — его особенный дар и Мера’Ценн’Гора это заинтересовало.