Они не понимали, что именно изобразил на холсте художник, не могли проследить за его мыслями и осознать качество мазков, мастерство постановки света и иллюзии, тщательно спрятанные экспозицией. Профаны, для которых данный вид искусства был всего лишь «красивой картинкой» и все же — они улыбались, подходили ближе, рассматривали детали и обсуждали увиденное. Картина притягивала их как огромный магнит железную пыль. Люди летели к этому искусству, к несказанному мастерству, как мотыльки, ослепленные красотой электрической лампы. Они готовы были обжечься и сгинуть с радостью, ведь в последние моменты своей жизни они увидели нечто столь прекрасно совершенное.
— Я хочу рисовать, — прошептал Мел, впавший в подобие транса. Он плохо помнил дни, что шли следом. Слова родителей о том, что его увлечение бесполезно, что он просто будет тратить время впустую и ничего не добьется.
Эти слова витали вокруг него как коршуны, ждущие удобного момента, чтобы оторвать кусочек. Громкие, резкие, хлопающие гигантскими крыльями — Мел не обращал на них никакого внимания. Он каждый день вставал перед холстом и поднимал вытянутую руку, вооруженную кистью. Прищуренный взгляд и холодная уверенность — он мог долгое время концентрироваться, лишь потом делая решительный шаг и приступая к работе.
С каждым днем, месяцем, годом его картины становились все больше и комплекснее, а дар — несомненным. То, что он видел вокруг себя в мире, оказалось легче всего передать с помощью красок и холста. Захватить момент, запечатлить крохотный эпизод того, как именно он воспринимал мир и показать всем вокруг.
Его уникальный подход, богатое воображение, буйство неожиданных красок и угол, с которым он рассматривал классически темы — эти факторы позволили Малькольму захватить мир живописи подобно лесному пожару. Его картины становились классикой, частные коллекционеры грызли друг другу глотки, мечтая заполучить очередной экземпляр, а Мел все еще пытался следовать за своей мечтой. Он мечтал показать людям, что именно так он видит реальность и что это все окружающее нас гораздо глубже, чем мы можем себе представить.
Слепые восхищенные глаза. Глухие благодарные слушатели. Безмолвные речи восторженных зрителей. Его мечте не суждено было сбыться. Мел сражался с человеческим невежеством долгих двадцать лет, стараясь перекроить их восприятие. Пытался раскрыть глаза, подарить слух и подобрать подходящие слова. Он слишком поздно осознал, что путь гения это всегда путь одиночества. Один из величайших художников своего времени, Мел забросил кисти, краски и масла, когда осознал простую правду: