Да, похоже, людей очень не хватает, а точнее, у них отсутствует желание лететь черти куда, что вынудило Нечаева, или кто там этим занимался, арестовывать людей за такие мелкие проступки и насильно гнать на переселение. Конечно, это не справедливо и попахивает диктатурой, но, с другой стороны, а есть ли другой способ? Когда исчерпан ресурс идеологически накаченных и идейных, как заставить людей покинуть обжитое место, сказать «надо»? Вот и приходится действовать непопулярными методами, которые смогут оценить только будущие поколения. И так происходило на протяжении всей истории человечества.
Джон продолжил перечислять проступки людей в боксе, а я почувствовал, что корабль вышел из гипера, но произошедшее дальше меня насторожило. Сначала мои мониторинговые программы зафиксировали, на грани слышимости, глухой звук, исходящий с кормы корабля. Затем тряхнуло так, что все, кто находился на ногах, попадали как подкошенные, а я просто рухнул на свою кровать, снова ощутив боль в позвоночнике. Это точно не было похоже на подруливание маневровыми, и в подтверждение моим догадкам в тюремном боксе зажегся аварийный свет, а следом взревели баззеры тревоги.
— Что? Где я?
Пара оплеух привела моего недавнего знакомого в чувство.
— Спокойно, Джон. Ты все там же, в тюремном блоке. Ты знатно приложился головой, когда нас атаковали.
Я подал ему руку и помог подняться. Твердо встав на ноги, Джон аккуратно потрогал затылок и уставился на измазанные кровью пальцы.
— Я уже осмотрел, там ничего страшного, — заверил я Корна. — Через пару минут кровь остановится.
Он словно пропустил мои слова и продолжал смотреть на окровавленные пальцы. Видимо, ударился головой сильнее, чем я думал.
— Ладно, Джон, — хлопнул его по плечу, — пойду посмотрю, может, кому нужна помощь.
Развернувшись на месте, я окинул взором тюремный бокс, и картина оказалась именно такой, какой я и ожидал. Все, что не было закреплено в момент удара, валялось на полу. Впрочем, как и те люди, которые стояли на ногах в момент удара. Бокс был наполнен стонами, руганью и прочими звуками, исходящими от приходящих в себя людей.
Имплант сразу же выделил несколько человек, которым требовалась медицинская помощь, хотя это было заметно и невооруженным взглядом. В этот момент я ни о чем не думал и просто делал что мог. Да и о чем мне думать, если повлиять на ситуацию я все равно не могу. Этот тюремный бокс на то и тюремный, что выбраться отсюда с тем, что есть внутри, просто невозможно. А еще я хотел занять себя чем-нибудь, чтобы мысли о Веронике и сыне не заставили меня броситься с голыми руками на створки бокса.