— Так… — сплела перед собой пальцы Ло. — И что оказалось в приоритете? Ну, что первым он сделал? — поправилась она в ответ на непонимающий взгляд.
— Портал, — уронил сержант, отводя взгляд, словно она, Ло, тоже была виновна в дурости неизвестного мальчишки, носившего перстень того же цвета. — Капитан, который старый, пригрозил парню чем-то, улестил… И за два дня до нападения отправил все-таки семью подальше. А госпожа Мари, Эйнара жена, в крик. На сносях она была, и срок уже немалый. Мальчишку ждали… А порталы — они, говорят…
— Верно говорят, — уронила Ло. — Приводят к уродству плода. И на беременную действуют крайне неблагоприятно.
— Вот да… Отказалась она, значит. Ну и Тильду одну отправлять не стали. Эйнар места себе не находил, а тут еще дорогу мажонок рванул, да неудачно. Обвал слишком маленький вышел. Развилку на город надежно засыпало, потом долгонько они дорогу откапывали. А мы как на ладони оказались. Ну, не совсем как на ладони, стены-то никуда не делись, но вся волна урту-томгар мимо города к нам рванула. Опять же, хорошо. Мы хоть знаем, за что умирать соглашались, за жалованье да солдатскую честь, а в городе ж народу полно…
— Так… — прикрыв глаза, снова согласилась Ло. — Волна пошла сюда. Осадных орудий у них, конечно, не было…
— Не было, — кивнул Тибальд. — Зато были шаманы. Мы же не знали тогда, что они могут. А они… они просто выли. На каких-то своих дудках. От этого воя у людей уши зудели так, что разодрать хотелось, а потом кровь носом и ушами шла. Сны снились такие, что мы несколько своих едва успели из петли вытащить. А кое-кого и не успели. Двое, помню, с ума сошли. Один себе вены перегрыз, а другой — товарищу горло. Капитан все-таки не совсем дурак был, понимал, чем дело пахнет. Удастся нам крепость отстоять или нет, а ему трибунал всерьез грозил. В общем, как раз он и вздернулся. И записку написал: желаю, мол, искупить позор…
Ло скривила губы в гримасе. Искупить — самоубийством? Трус. Дурак, подлец и трус. Лучше бы пару кувшинов с барготовым зельем на пояс привязал да со стены на головы людоедам кинулся. Все какая-то польза была бы. А он просто сдох, бросив крепость и людей. Искупление? Двойное преступление, чтоб его все барготовы демоны калеными зубами на части рвали!
— Ясно, — бросила она. — Мой… супруг принял командование?
— Ага, принял. Выругался по-черному, снял у капитана печатку с пальца… Резать пришлось, тот уже закоченеть успел, да без печатки мы не могли к оружейным подвалам добраться, — и принял. Выгреб все барготово зелье, кувшинов сорок там было, велел тряпками стрелы обматывать да в него макать. Эту ж дрянь водой не потушить… Ну да кому я рассказываю. Спасло нас то, что Драконий Зуб к скале над самым обрывом прилепился. И подняться там даже у горцев не вышло бы, не то что у степняков. У них один подход был, а на этой стене мы намертво встали — все же понимали, что так и так один конец. Еще и похуже, если у них в лапах. В общем, когда подмога подоспела, нас тут осталось человек десять. Людоедов смели просто — огненным ветром каким-то… Кто в пропасть кинулся, кто так… на склоне. Оказывается, это только одно крыло у них было, вроде полка по-нашему, остальная орда стороной прошла, и их уже на равнине положили. А мы отбились… Мари Эйнар в подвале спрятал, там дудок не слышно было. Другие бабы, то есть женщины, на стенах дрались вместе с солдатами, а она уже с таким животом была, что куда ей драться — еле ходила. Вот ее с Тильдой Эйнар и прикрыл. Выпустил, когда все закончилось…