Я то и дело кошусь на соседку. Она сидит, забавно поджав под себя одну ногу, и с аппетитом уплетает картошку. Без макияжа, с растрепанными волосами, в этой своей розовой пижаме она выглядит до смешного домашней и… милой. Блин.
– Так и будешь на меня пялиться? – не поднимая глаз, спрашивает она.
– А есть на что, – нагло ухмыляюсь я. – Пижамка зачетная. Специально для меня надела?
– Мечтай, – закатывает глаза Аврора, но я вижу, как ее щеки розовеют. – Я ее для себя надела. Мне в ней удобно. И вообще, это не твое дело.
– Все, что происходит в этой квартире, – мое дело, – отрезаю я, отправляя в рот очередной кусок. – Особенно когда это что-то так соблазнительно выглядит и мешает мне думать.
– Тогда не думай, – парирует она. – Тебе не очень идет.
Я смеюсь. Эта коза неисправима. Но сегодня ее язвительность не злит, а скорее забавляет.
Расправляюсь с тарелкой за рекордные пять минут. Отодвигаю ее и с тоской смотрю на сковородку, где еще осталась добрая половина ужина.
– Что? – замечает мой взгляд Аврора.
– Котенок, – начинаю я самым жалобным голосом, на который только способен. – Ты сегодня такая добрая… А я такой голодный. И не наелся совсем. А у тебя так вкусно, просто звездец как вкусно! – Я делаю самые несчастные глаза в мире.
Она смотрит на меня секунду, две, а потом ее губы дрожат в улыбке. Фыркает, качает головой, но встает и берет мою тарелку.
– Ладно, – бормочет, накладывая мне щедрую порцию добавки. – Ешь, пока дают.
Я уплетаю вторую порцию с не меньшим энтузиазмом.
После ужина чувствую себя человеком. Сытым, довольным и на удивление умиротворенным. Аврора начинает убирать со стола, прячет продукты в холодильник.
Я молча встаю, собираю грязную посуду и иду к раковине.
– Эй, ты что делаешь? – удивляется соседка.
– Посуду мою, – пожимаю плечами, включая воду. – Ты меня накормила, я помогу убраться. Всё честно.
Девушка ничего не отвечает, просто стоит рядом, наблюдая, как я намыливаю тарелки. Чувствую жар ее тела. Ощущаю тонкий, сладкий аромат ее духов или геля для душа. И у меня снова сносит крышу. Я стараюсь дышать ровнее, сосредоточившись на монотонной работе. Но ее близость плавит мозг.
Когда с посудой покончено, мы расходимся по своим комнатам. Замираем у дверей, как два идиота. Неловкая пауза затягивается.
– Спокойной ночи, Глеб, – наконец произносит Рори тихо.
– И тебе, котенок, – отвечаю я.
Она улыбается и уже тянется к ручке своей двери, но что-то внутри меня щелкает, видимо, какой-то дурацкий тумблер, который я сам не контролирую.
Не думая, делаю шаг вперед, сокращая ничтожное расстояние между нами. Аврора замирает, ее улыбка медленно тает, сменяясь удивлением. Она вскидывает на меня свои огромные зеленые глаза, и в их глубине я вижу не страх, а растерянность.