— Подписывать? — спросил меня атаман Василий Петрович Орлов, когда я представил ему проект документа «О положении народа калмыков-ойратов на землях Войска Донского».
— Сие ваше решение, Василий Петрович. А уже скоро приедет мой ученик и он сможет наладить отношения между вами и калмыками. Но я не вижу причин для пересудов, — я говорил не только донскому атаману, но и представителю от калмыков по имени Нурали.
— Не нади хана, нади жить мир, кочеть не страха, дружба казаки, — высказал свою позицию Нурали.
Не хотели калмыки иметь у себя хана, да и на Дону не так, чтобы и сильно много представителей этого кочевого народа. Что это за хан, если у него подданных сильно меньше ста тысяч? Калмыки хотели жить без страха, что у них отберут земли. Не редко случалось, что прежние кочевья жглись дворянством, чтобы калмыки откочевали подальше. А после эти земли занимались под пахоту. Уже сколько лет кочевья калмыков сокращались! Да я и сам думаю, что пора им заняться оседлым скотоводством. Всю шерсть куплю у них, если будет на продажу.
— Так и будет, — пообещал я, не особо будучи уверенным, что все срастется так, как надо.
А после, когда мы уже праздновали непонять что, наверное, составление проекта Положения, я понял, что калмыки нужны и мне самому. Еще больше прояснился момент, почему казаки держаться за них, не отпускают калмыков. Во-первых, далеко не все калмыки — это кочевники и есть у них и земледельцы, пусть все равно акцент на скотоводство. Во-вторых, они и есть те самые скотоводы, которые могут торговать шерстью, мясом. Даже в голодные годы, а такие на Дону бывали, можно обратится к калмыкам и закупить у них мясо.
А еще, обоим сторонам, что Войску Донскому, что калмыкам выгодно жить вместе потому, что калмыки платят по двадцать пять рублей с кибитки налогов. Казаки, если калмыки все же попадают в их юрисдикцию и законы Войска Донского распространяются на этот народ в равной степени, как и на казаков, получают немалые доходы в свой бюджет. А калмыки получают снижение этих самых налогов.
Не стоит исключать из внимания и тоску по былому. Калмыки помнят, что они некогда были вольным народом, у них на этом фетиш. Ну и нехай живут в заблуждениях, так же, как и казаки, пусть внутренне ощущают свободу. С казаками у них может получиться ощутить такие эмоции. А вот в любой губернии, да еще и в рамках процветающей коррупции, воли не прочувствовать.
— Присылай своего человек, торг будет, волов будет, мулов будет, все будет, — обещал мне Нурали, радостный от того, что я, как по его мнению, хороший человек и даже не стал сразу требовать денег.