Так же я дал последние наставление и заклинал Богом, чтобы Рязанов не ссорился с Крузенштерном и будь с кем, чтобы присмотрел за Толстым. Поговорили о том, что и как нужно сделать, чтобы калифорнийский губернатор позволил устроить русский форт и начать разработку земли серебро и золото на взятку выделено. Тут был очень важный момент, когда может просто не получиться с разрешением от испанцев. Кстати, одним из обещаний могло было стать, что по достижении совершеннолетия Кончита Мария станет женой кого-нибудь из русских вельмож. Женю к чертовой бабушке Толстого. А провинциальный дворянчик, пусть и губернатор Богом забытого дикого края должен согласится породниться с аристократом.
Далее последовали встречи с архитектором Андрианом Дмитриевичем Захаровым, чтобы уговорить его отправится в Надеждово и построить там наш с Катей дворец. Выделила же княгиня Оболенская целевые средства на это дело, нужно освоить.
Брату уже знаменитого химика не дали развернуться. Он предоставил эскиз и подробные чертежи со сметой строительства Исаакиевского собора. Все красиво, грандиозно, но, что вполне обосновано, государству будет сложно одновременно строить и Казанский и Исаакиевский соборы. Бюджет выдержал бы, можно было придумать и какой сбор, благотворительный вечер, поговорить с митрополитом Гавриилом, чтобы он призвал паству собрать деньги. Однако, не так, чтобы и много в Петербурге грамотных строителей, не откуда взять умельцев работать с мрамором, или других специалистов. Тем более, что еще строится и Михайловский замок. Так что «Исаакий» появится чуть позже, но точно раньше, чем в иной истории.
Ну и Катя… Я изматывался до опустошения, но изыскивал силы и на то, чтобы пару часов в сутки надиктовывать текст «Графа Монте-Кристо» и на то, чтобы молодая супруга не надумала каких глупостей, что она перестала интересовать меня, как женщина. И три часа сна, не больше.
Вот потому я и думал, что в дороге высплюсь, хотя бы в карете. Тщетно…
— Прости, я уснула. А где Никитка? Мы что писать книгу больше не будем? — Катюша выспалась и жаждала активной деятельности.
— Давай чуточку отдохнем! Я устал, — впервые за недели после нашей свадьбы я расписался в бессилье.
В конце концов, моя жена должна быть опорой, а не фактором напряжения. Да и заниматься творчеством, а писать книгу, пусть даже и знаешь досконально сюжет, все равно — творчество, невозможно по принуждению.
— Прости… Я… Наверное… — глаза Кати увлажнились.
— Да все хорошо, мне только чуточку поспать, а после поговорить с тобой не о книге, а нас. И все — мир вновь полон красок и счастья, — сказал я, приобнимая жену.