«Встань», «сядь», «открой рот» — я воспринимала эти команды спокойно. Безропотно позволяла брать кровь на анализы, ложилась назад в капсулу для сканирования и цепляла датчики к голове. Понимала, что без чужой помощи практически беспомощна. По этой же причине я не спешила требовать, чтобы мне объяснили, что я здесь делаю и почему. Я была благодарна уже за то, что со мной возятся, и боялась того момента, когда откроется правда.
Если Леандр собрал меня по частям, то страшно даже представить, что со мной было. На меня напал маньяк? Я стала жертвой нелегального эксперимента? Или, может, я впала в летаргический сон, у меня вырезали органы, а потом я пришла в себя? Но сначала меня явно хорошенько ударили по голове. Причуды памяти, из-за которых, я так и не вспомнила ничего о себе, немного раздражали.
К третьему дню ускоренной адаптации я уже могла сносно говорить, хотя иногда всё ещё коверкала буквы и прикусывала язык. Леандр даже принёс мне зеркало, чтобы я могла тренировать речь. Так, я увидела себя: тусклые светло-каштановые волосы, безжизненные зелёные глаза, опущенные уголки пухлых губ, прямой нос на смертельно-бледном лице и тонкая кожа с прожилками вен, обтянувшая кости. Краше только в гроб кладут. Хотя…
Я бросила быстрый взгляд на стеклянную капсулу и резюмировала: я только оттуда.
Хмыкнула, нервно хохотнула и, наконец, зашлась в приступе неконтролируемого смеха.
Словно до упора нажала на педаль газа и погнала по встречке.
Плотина, сдерживающая эмоции с первого пробуждения, рухнула, оголив чувства до предела. Я смеялась и плакала, выплёскивала всё то, что медленно варилось во мне: боль, неуверенность, страх от неизвестности, непонимания, радость, что, несмотря ни на что, я жива.
Не знаю, сколько длилась моя истерика. В себя пришла, услышав механический голос вездесущей ИскИн:
«Уровень раствора N2O3X5 в лёгких минимальный. Все жизненные показатели в пределах нормы. Мозговая активность стабильна. Психическое состояние без нарушений. Есть небольшое отклонение в физических данных».
— Насколько небольшое? — заинтересовался учёный.
Я и забыла о нём, хотя Леандр всё это время был рядом. Больше, чем на час, не отлучался. Даже спал в соседней комнате за стеклянной перегородкой. Вот и сейчас, стоило ИскИну заговорить, он мгновенно оказался рядом.
«Фиксирую мышечную слабость».
— Ульяна, как долго ты можешь стоять, ходить? — обратился он ко мне.
— Минут пять, может, десять. Но потом нужен отдых.
— Хорошо, — кивнул мужчина и вышел из лаборатории.
Я впервые осталась одна. Больше никаких анализов и замеров. Никакого сканирования в капсуле. Мне на ужин робот даже другую еду принёс. Если до этого я ела жидкую пищу, то теперь мне позволили съесть что-то овощное, по консистенции напоминающее пюре, и небольшой кусочек варёного мяса. И это был самый настоящий праздник для меня. Пожалуй, торту со свечами я бы так не обрадовалась, как еде, которую нужно жевать.