Зато с расой, что населяла эту чудесную планету, всё оказалось сложнее.
— Они у меня, что ли, бессмертные? Решили опоздать на собственную свадьбу?! — выдохнула я в беспомощном возмущении.
Снежка лишь усмехнулась, лениво качнула пушистым тапочком и парировала:
— Ты сама переносила церемонию четырнадцать раз. Кто бы мог знать, что в этот раз будет всё по-настоящему, а не очередная репетиция?
— Да! Переносила! И ты прекрасно знаешь почему, — ответила я с вызовом.
Оттолкнулась от подоконника и, с трудом передвигая ноги из-за огромного пуза, дошла до дивана, с кряхтением опустилась на него. Закрыла глаза.
— Уль…
— Ну что, Уль? Я, что ли, виновата, что муранцы про «толерантность» ничего не слышали?
— До твоего появления.
— Да… до моего, — улыбнулась, откровенно гордясь проделанной работой.
Мою жизнь нельзя назвать лёгкой. Ни тогда на Земле, ни после похищения инопланетными пиратами. Если на родной планете от меня ничего серьёзного не требовалось: живи, учись, работай — будь как все, обычным прожигателем жизни, — то встреча с моими мужчинами заставила пересмотреть свои жизненные стремления. Признаюсь — не сразу.
Даже вспоминать порой стыдно глупые капризы и желания. Я хотела всего, не приложив никаких усилий. И мне очень повезло, что любимые приняли меня с ветром в голове. Хотя немалую роль сыграло и то, что ни у них, ни у меня, по сути, не было выхода. А ещё мне повезло, что мужчины сами решили все разногласия, оградили меня от волнений.
Когда Дейтон нас нашёл, и мы пересели на его корабль, ссор почти не было. Хотя я видела, как эпсилионец порой с трудом сдерживается, а муранец использует все возможности своей силы. Иногда у ксалара мелькала чешуя и сверкали когти. Но тем не менее расы с разными характерами смогли договориться ради меня — капризной и порой непредсказуемой. Я же в ответ никогда не скрывала свою любовь и старалась не устраивать истерик из-за бушующих гормонов.
До Мунар-Арна наш экипаж, расширившийся на одного Рыжика, летел двенадцать дней без гиперпрыжков — самые спокойные дни за всё путешествие. Но на планете всё изменилось. Это и заставило меня повзрослеть.
Нет, наши отношения не пострадали — как семья мы только крепли. Порой казалось, без любимых мужчин я просто не смогу дышать.
Но… наш полигамный союз не приняли. Закостенелое муранское общество с привычной ригидностью встретило нас с подозрением и недоверием.
Джи оказался цветочками, ягодки жили на Мунар-арна!
Первый месяц в новом доме оказался настоящим испытанием. Я, словно очумевшая, ныряла в местные порядки и законы, старательно заводила знакомства — но в ответ ловила лишь презрительные взгляды и смешки за спиной. Никто в лицо не смел сказать «фи», зато сплетни и пересуды о правящей семье гуляли по всем коридорам.