Что есть, то есть, следователь вёл себя корректно, никаких физических воздействий. Про мою мстительную натуру знали все. Допросы, опросы, были выматывающие, но и только. Да я и не отрицал, маршала бил, это было, так что там всё и так ясно, особо и не давили. Так что и описал что и как было тому:
— … я как раз на голову ему хотел прыгнуть, когда меня его люди оттащили. Поэтому не ломал я ему нос. Он сам, когда падал, о край стола его сломал.
— Знаешь, а простые бойцы, особенно из твоих подразделений, тобой гордятся, считают тебя настоящим командиром, с характером, и готовым идти до конца. Слухи остановить не удалось, разошлись. Командиры частей, коими ты командовал, воздерживаются от комментариев, а бойцы правду матку рубят только так. Кстати, а где маршал?
— Я откуда знаю где он рыб кормит?
— Рыб кормит? Значит твоя работа.
— Не а, я всё что хотел ему высказал, включая руками и ногами. А по рыбам, простая логика. Кому захочется мёрзлую землю долбить, логичнее тело утопить.
Тут как по заказу дверь открылась и заглянул незнакомый капитан госбезопасности. Мельком глянув на меня, тот сообщил Северову:
— Только что от нашей резидентуры информация поступила. Во всех берлинских газетах сообщают, что их диверсионное подразделение захватило советского маршала Ворошилова. Даже фотографии его, побитое лицо, с синяками под глазами.
Капитан закрыл дверь с той стороны, а я сказал Северову:
— Я же говорил не я. И знаешь, мне его даже жаль, гуманнее было бы убить. Пройти семь кругов ада немецкого плена… Сомневаюсь, что он доживёт до конца войны, когда мы Берлин будем брать.
— М-да, ситуация, — пробормотал тот. — Пленение маршала, это большая политика и по нам нанесли сильный политический удар. Знаешь, лучше бы ты его похитил и убил, для страны это было бы куда лучше. Потерь было бы меньше. Бывший нарком обороны, представитель Ставки Главнокомандующего, в плену у противника, позор страшнейший.
— Не надо на меня чужие дела вешать.
— Поверь моему опыту, был бы человек, а в чём обвинить его, найдётся.
— Ну да, сегодня утром мой следователь вызвал к себе в кабинет, обещал сразу отпустить, дело закрыть, лишь бы маршала вернул. Видать сверху через него предложение такое сделали. А я только от него о похищении и узнал.
— Могут быть репрессии.
— Знаю. У меня две группы осназа снаружи ждут, в случае чего вытащат. Я уже готовлюсь. Хотел на фронте изучить немецкий, память хорошая, запоминаю легко, да всё времени не было, а тут в камере двое командиров, отлично, как родной, знают английский. И попросил обучить меня. Идёт учёба, уже неделю, вполне осваиваю. Одного уже расстреляли, но второй учит, поражаясь как я осваиваю всё. Ну ты понял, если что пойдёт не так, английский за границей пригодится, а вот немецкий вряд ли.