Что по службе, в штабе имелся немалый штат художников, что рисовали каждый день новые карты, а я наносил метки. Например, я часто не успевал наносить данные, что увидел, как уже новые. Теперь это не так. Самолет переоборудован, тут нет бомбового отсека. Там помещение создано, где сидят два командира в званиях капитанов, опытные штабисты. Поэтому, когда лечу, я ставлю точку на карте и рядом номер. От ноля, до восьми сотен. Рядом книжица, но я уже по памяти помню, что каждый номер означает. Как карта заполнена, передаю через окошечко одному капитану и заполняю вторую. Тут закончил, передаю второму. И те сверяясь по книжицам с номерами целей, уже писали карты так, чтобы генералы в штабе понять могли. Вы даже не представляете, как такая хитрость экономит время. Когда мы садимся на аэродроме, посыльному, тот с охраной, передают полностью готовые карты со всеми метками. А в штабе уже смотрят что там нового с прошлой разведки. А так как до Одессы довольно большая протяжённость, то не все три линии успеваем обработать. Разбиваем на несколько ночей. И вот с такой боевой работой как успеть помочь другим фронтам? Потому меня охраняли, как от физического устранения, так и от банального похищения. Это уже от наших. Попытки просто перевести, уже были. Вот и тут я работал не по передовой, а по второй линии, ближний тыл. Были интересные находки, танки нашли, похоже там что-то будет. Шесть раз под зенитки попадали и дважды с трудом ушли от истребителей. Их с земли наводили. Сегодня повезло, но такое не всегда бывало. Ладно, службу мою вы поняли, теперь по хранилищу. Чуть больше десяти тонн накачалось с момента как спас Якова.
Тут отвлекусь, поясню. Все четверо живы, прошли проверки. Комиссар в Политуправлении служит, в столице. Карбышев командует Калининским фронтом, генерал-полковник. А вот Ершаков, как был командармом до плена, так и сейчас одной из армий командует. Пусть гвардейская, но похоже это его потолок. И в звании том же остался. А с Яковом мы часто видимся, тот у нас на Южном фронте командует полком «Катюш». Тоже подполковник. Я к нему летаю, шашлычки, вино. Сдружились. Ах да, у меня лётные корочки, сделал себе, как пилот неплох, это и другие лётчики признавали. Но не боевой, скорее транспортной авиации. Так вот, по хранилищу, я конечно занят плотно, и рад этому, вон какую пользу приношу, но бывало, особенно в непогоду, когда не летаем, сбегал. Посещал свои схроны. Да у немцев бывал, так что эти десять тонн не пустые. Новый связной «мессер», новая вездеходная «эмка» из схрона, и танкетка «Т-40», с автоматической пушкой. Сам в свободное время приводил её в порядок, поставив на ход и добыв боезапас. Остальное топливо в основном и боезапас. Так что интересное у меня было. А танкетка нужна. Меня как-то сбили за линией фронта, чудом вывернулся от поисков. Целый полк меня гонял по оврагам. Была бы такая танкетка, я бы прорвался, вот и добыл, понимая, что пока война, та нужна. Тут и пушка неплохая, и плавает, и гусеницы. Как видите, есть причины её иметь. Вот так наш вылет закончился, сели на аэродроме у штаба фронта, где авиаразведчики стояли, они дневные, и пока капитаны посыльному передавали развединформацию, проходивший мимо капитан, из политуправления фронта, сказал: