Тогда же и там же. Капитан Серегин Сергей Сергеевич, Великий князь Артанский
В тот момент битвы за Перекопскую крепость, когда взбунтовавшиеся рабы и рабыни ударили в спину турецко-татарскому гарнизону, я опять испытал такое же чувство, какое испытывал во время Битвы у Дороги, в проклятом мире Содома. Сейчас там, по ту сторону вражеской линии, сражались и умирали Наши, и им немедленно требовалось помочь всеми возможными способами. Судя по тому, что Заклинание Поддержки вышло у нас сразу же и без малейших разногласий, и Кобра, и Птица, и Колдун, и Анастасия почувствовали то же самое, что и я. Нашим нужно было помочь и участвовавшие в штурме воители и воительницы уже обкатанного в боях с монголами первого пехотного легиона удвоили свой натиск в рукопашной схватке; чаще стали раздаваться резкие щелчки отдельных выстрелов из «супермосиных» и треск коротких злых очередей пистолетов-пулеметов, необходимых там, где бой шел накоротке.
Этот яростный порыв буквально смял и размазал беспорядочно сопротивляющегося врага, и без того растерянного от внезапности атаки из ниоткуда. В эти времена войска, сумевшие внезапно ворваться в открытые ворота вражеской крепости, обычно выигрывают схватку у гарнизона с разгромным счетом, потому что тот лишен возможности вести ее с привычных тактически выгодных позиций, а подразделения, по сигналу тревоги занимающие свои места на стенах и башнях, неожиданно получают убийственные удары в спину и во фланг. В результате из двух тысяч янычар, которых турецкий султан прислал в эту крепость для того, чтобы те держали в своих руках ключ от Крыма, живым не ушел ни один человек; из пяти тысяч татар около трех сотен сумели сбежать через северные ворота в степи Таврии, и около сотни отступили на юг, в сам Крым. Остальные же полегли на стенах и бастионах, а также среди пыльных улиц нижнего города, растерзанные своими бывшими рабами и рабынями, выместившими на них все свои унижения.
Почти все сражение за крепость Ор-капу, которая с этого момента становится Перекопом, мы с Михаилом Скопиным-Шуйским провели, стоя на верхнем ярусе одной из башен Цитадели, очищенной от врага в первые же минуты. Вид на крепость оттуда был как на ладони, и я с легкостью мог управлять боем, напрямую отдавая мысленные команды ротным командирам. В ситуации скоротечного судорожного штурма промежуточные инстанции были излишними, а если вспомнить, что в пехотных ротах в командирах у меня ходили перешедшие на мою службу тевтоны с их любовью к точности и исполнительностью, то поймете, что в этом бою первый легион дрался как хорошо отлаженный механизм. Там же находилась и остальная наша управляющая пятерка, разумеется, кроме Кобры, которая первой бросилась в яростную рукопашную схватку с таким энтузиазмом, что бедные янычары, вообще-то мужчины не робкого десятка, с визгом бросались от нее врассыпную, спасаясь от беспощадной «Дочери Хаоса», которой голову отрубить — все равно что выпить стакан воды.