Царь, становясь царем, при этом еще и становится рабом — рабом церемониальных условностей, рабом политического расчета, рабом свой страны, наконец. А слабый царь — это раб вдвойне, ибо не он будет решать, насколько требуется соблюдать условности, не он будет производить политические расчеты, и не он будет решать, что стране нужно, а что нет. Сильный харизматичный царь, опирающийся на поддержку людей дела, свободен в своих решениях и поступках — достаточно вспомнить обоих Иванов Васильевичей, Петра и Екатерину Великих. Но Федор заранее знает, что сильным царем ему никогда не стать, и это его страшит. Пусть митрополит Гермоген, подобно кардиналу Ришелье, помогает ему править и дает советы, но в таком случае Федора всю жизнь будет грызть ощущение своей вторичности, и к тому же милейшая Ефросинья не хочет оставаться жить в этом захолустье (которое мало чем лучше ее родины), а желает подниматься все выше и выше. Пока не остановят.
Вот и все, осталось только уговорить Михаила Скопина-Шуйского, во-первых, жениться на девице, которая старше его на четыре года, во-вторых — занять престол, от которого он в нашей реальности бегал как от огня. Но уговаривать его будет патриарх Иов с митрополитом Гермогеном, и дай Бог, чтобы у них все получилось. Только хотелось бы посмотреть на тот вид, какой будет у Скопина-Шуйского, когда ему на полном серьезе предложат корону российской империи — или, точнее, шапку Мономаха — и невесту немного не первой свежести в придачу. Но как раз молодость невесты — дело наживное, Лилия говорит, что с этой задачей она справится за один сеанс. Только вот даже в случае успеха переговоров объявлять о смене кандидата в цари народу пока рановато. Сейчас Федора Годунова народ готов принять как наименьшее зло, при этом, скорее всего, ему будут поминать и убиенного царевича, и Великий Голод, и все-все-все, что делал его папенька за свою длинную жизнь (ведь еще были какие-то «подвиги» в опричном войске, сведения о которых история до нас не донесла за ненадобностью).
С другой стороны, Михаил Скопин-Шуйский — кандидат чистый, не затронутый никакими скандалами. Надо бы еще дать ему возможность отличиться на поле боя, проявить полководческие и организаторские таланты, отражая польского неприятеля — и тогда народ воспримет его кандидатуру на царский трон с радостью и ликованием.
7 июля 1605 год Р. Х., день тридцать второй, Крым, Бахчисарай
Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов
Сегодня утром Мэри привела ко мне свою служанку-воспитаницу Руби. Девочка, которая, как и Мэри, оказалась по происхождению англоязычной, не захотела покидать свою спасительницу, вытащившую ее с Тевтонбургского социального дна. Мы несколько раз проверяли, как Мэри обращается с девочкой, но каждый раз убеждались, что взаимоотношения между ними близки к англосаксонской норме и построены по схеме «богатая тетя vs бедная племянница». Конечно, Мэри вела себя по отношению к девочке немного суховато, но не стоило ожидать от типичной белой американки-янки русской сердечности или африканской пылкости. Ее подруги-южанки, к примеру, ведут себя значительно ближе к нашим стереотипам о «правильном» поведении. Но, в любом случае, Мэри заботится о девочке, обучает ее грамоте и хорошим манерам, а также всячески демонстрирует, что если уж ей поручили опекать сироту, то делать она это будет ответственно, обращая внимание на любую мелочь.