Я показала статуям неприличный жест и толкнула деревянную дверь в восточную башню.
В длинном перечне того, что я ненавижу в Кастеле — самом закрытом и пугающем месте города, — лаваторий попадал в первую десятку. Нет, комнаты, предназначенные для особых процедур, были вполне комфортными и даже по-своему роскошными, инквизиция заботилась о своих питомцах. Но мне не нравилась причина, по которой я была вынуждена сюда приходить.
Как будто в Кастеле мало поводов для моей ненависти!
Пока я шла по извивающемуся коридору в лаваторий, мой правый ботинок хлюпал все сильнее. В комнате для переодеваний, где полагалось оставить наряд перед проходом в чаши, топталась Виона. Ее фамилию я не знала, лишь помнила, что девушка приехала из какой-то северной провинции. Короткие и мокрые волосы Вионы торчали слепившимися прядями и делали ее похожей на недовольного ежа.
— Проваливай, — приказала я, привалившись плечом к стене.
Девушка окинула быстрым взглядом мою грязную тренировочную форму и разлохматившуюся косу. Поджала губы.
— Ты не имеешь права меня выгонять, Вэйлинг! Лаваторий — для всех адептов! А я еще даже обсохнуть не успела…
— Проваливай, если не хочешь, чтобы весь Кастел узнал о том, кто таскается в твою комнату по ночам, — бросила я, и голубые глаза Вионы удивленно расширились. Пару секунд она стояла, рассматривая меня с закипающей злостью. И немного — страхом. Потом, подхватив свои вещи, девушка выскочила за дверь.
— Обожаю чужие секреты, — пробормотала я, щелкая задвижкой на створке.
Кстати, хорошо бы и правда узнать, кто посещает эту скромницу. Мой выстрел наугад неожиданно попал в яблочко и сильно испугал девчонку. А чужие секреты лишними не бывают! Правда, узнать что-либо в Кастеле гораздо сложнее, чем в Аннонквирхе. А еще — опаснее. Я уже успела убедиться, что в этом месте царят жестокие законы. Никогда не знаешь, какой силой обладает адепт. И на что он пойдёт, чтобы поставить на место того, кто сует нос в чужие дела.
Втягивая воздух короткими рваными глотками, я тяжело опустилась на широкую лавку и стянула перчатки. Поморщилась — руки дрожали. Впрочем, ноги тоже. Малыш Лю неплохо погонял меня по полю.
«Если вы не можете выжить на тренировке, то какой от вас прок в бою? — раздался в голове ехидный голос преподобной Агамены. — Умрите в грязи, раз не способны победить! Инквизиции не нужны слабаки!»
Снова поморщившись, я стянула грязные ботинки и тугие кожаные брюки, тихо выругалась. Бедро перечеркнула длинная кровавая полоса — гвоздь все-таки достал меня. Разорванные края кожи висели лоскутами и выглядели отвратительно, кровь заливала ногу и хлюпала в обуви. Меня замутило, перед глазами поплыло. Святой Дух, как же больно! Ненавижу инквизицию и ублюдка Лю! Шипя сквозь зубы, я стянула одежду и белье, бросила все на пол. Медленно выпрямилась и снова осмотрела себя. Помимо раны на бедре — синяки, порезы, ссадины. Сбитые костяшки. И вдобавок — на левой руке сломаны три ногтя. На правой — два. И это разозлило даже сильнее всех остальных ушибов.