— Ты чего несёшь-то, сынок⁈ — всплеснула женщина руками. — Это когда ж было, чтобы человек на пустом месте заболел, ничего не делая?
— Эта болезнь, мама, ленью называется, — усмехнулся парень. — Я и так ленивый, а тут, ежели совсем разленюсь, так после и вовсе работать не заставишь.
— Это ты-то ленивый? — растерялась Настасья.
— Уймись, мать, — не удержавшись, рассмеялся Григорий. — Шутит он, а ты поверила. А что до лени, так то правда. Тело ежели не двигается, очень быстро напрягаться отвыкает. Вспомни, как я после ранения ещё два месяца по двору еле ползал.
— Нашёл чего вспоминать, — фыркнула Настасья. — Тебя тогда вообще едва живого привезли. Думала, схороню.
Чуть слышно всхлипнув от нахлынувших воспоминаний, женщина подошла к мужу и, погладив его по щеке, тихо добавила:
— Из тебя тогда пять пуль вынули, а его одной зацепило. Нашёл, что сравнить, дурень, — и вопреки своему же заявлению, поцеловала в щёку. — Ладно, казаки, делайте, как сами знаете, — вздохнула она и, махнув рукой, отправилась на кухню.
Проводив её взглядом, кузнец тепло улыбнулся и, повернувшись к сыну, проворчал:
— Ты б и вправду полегче пока. Не ровён час, потянешь чего в спине, греха не оберёшься.
— Надо бы к деду Святославу съездить, — подумав, высказался Матвей. — Пусть спину мне глянет. Может, можно уже хоть что-то делать?
— Тоже верно. Добре. Завтра с утра поедем, — подумав, решительно кивнул Григорий.
Утром, накидав в дроги побольше соломы, он застелил её буркой и, уложив Матвея на этот импровизированный матрац, вывел дроги на улицу. Парень, помня, что в степи найти приключения на ровном месте проще, чем иной раз воды попить, сунул револьвер в кобуру, а патроны россыпью ссыпал в кожаный подсумок. Брать с собой карабин и ножи смысла не было. Стрелять из такого оружия ему ещё было недоступно, как и бросать ножи с достаточной силой.
Крепкий каурый жеребец легко разогнал дроги и, выбравшись на тракт, пошёл спокойной, ровной рысью. Лёжа в дрогах, Матвей с интересом оглядывал степь, вспоминая, как буйно цвела она весной. До хутора казаки добрались быстро. Дед Святослав вышел встречать гостей к воротам и, едва рассмотрев, кого это принесло, без единого слова распахнул створки. Дождавшись, когда кузнец спрыгнет на землю, старик крепко пожал ему руку и, обойдя дроги, с лукавой улыбкой спросил, разглядывая парня:
— Что, не терпится тебе, казачок? Небось думаешь, как бы побыстрее от боли избавиться?
— Невелика загадка, — усмехнулся Матвей в ответ. — Небось по молодости и сам таким был.
— Да уж, по молодости всякое бывало, — рассмеявшись, согласился старик, крепко хлопнув его по плечу. — В дом ступайте. Я пока самовар спроворю.