Часа через полтора Григорий вернулся обратно и, заметив вопросительный взгляд Матвей, мрачно мотнул чубом:
– Нечего пока брать, сын. Или клячи крестьянские, или чистокровки, которые стоят так, что нам и вовек не заработать.
– Плохо. Мне после торга в полевой лагерь, а коня нет, – скривился Матвей.
– Не журись. Есть ещё время, – напомнил Григорий, хлопнув его по плечу.
Подошедший к прилавку кавказец в роскошной белой черкеске с серебряными газырями и поясом с серебряным набором с интересом посмотрел на висящее оружие и, огладив коротко подстриженную бороду, с заметным акцентом спросил:
– Шашка сам ковал?
– Всё сами делаем, батоно, – отреагировал Матвей, моментально узнавший говор горца.
– Зачем так далеко повесил. Смотреть плохо, – возмутился грузин, перегибаясь через прилавок.
– Клинки там непростые, батоно. Дорогие. Вторых таких не найдёшь, – туманно пояснил Матвей, снимая кинжал.
– Как непростые? Что с ним не так? – тут же насторожился грузин.
– Всё так, батоно. Сам посмотри, если хорошо сталь знаешь, – улыбнулся Матвей, плавно обнажая клинок.
– Вай-ме, это что? Булат?! – ахнул горец, рассмотрев узор на кинжале.
– Правильно понял, уважаемый. Он самый и есть, – спокойно кивнул Матвей, ловко проворачивая кинжал в пальцах.
Реакция горца была непередаваема. Глядя на кинжал стеклянными глазами, он вытянул к нему руки и, шевеля в воздухе пальцами, приоткрыл рот. В первые мгновения Матвей даже забеспокоился, как бы его удар не хватил. Уж очень физиономия у грузина была примечательная. Он то краснел, то бледнел, то вдруг покрылся потом. Потом, вспомнив, как дышать, горец сделал глубокий вздох и хриплым от волнения голосом произнёс:
– Слушай, зачем обманываешь? Не может быть булат.
– Батоно, ты же сам его так назвал, едва увидев, – тихо рассмеялся парень.
– Слушай, не ври, пожалуйста, очень тебя прошу, – вдруг упёрся горец. – Не может казак булатный оружие продать.
От переживаний у него резко усилился акцент. Понимающе кивнув, Матвей снял с навеса шашку и, обнажив клинок, положил его на прилавок.
– Я, уважаемый, никогда не вру. Сам смотри. Ты понимаешь, я вижу. Эта пара из булата откована. И сделали её мой отец и я.
– Секрет булата знаешь? – ещё более хрипло спросил горец, повернувшись к кузнецу.
– Знаю, уважаемый, – с достоинством кивнул Григорий. – Эту пару мы почти месяц делали.
– Зачем продаёшь тогда? Сын же служить пойдёт, – продолжал допытываться грузин.
– Ему я давно уже сделал. Теперь коня купить надо, – пожал кузнец плечами, и Матвей, отложив кинжал, который был предназначен для продажи, молча обнажил клинок, висевший у него на поясе.