— Неужто прежде такого не случалось? — помолчав, осторожно уточнил парень. — Ведь наверняка было, что людей и прежде молоньей лупило.
— Бывало, — помолчав, кивнул священник. — Но люди те не выживали. Кто сразу помер, а кого в пыль спалило. Вот и думай теперь.
— А чего мне думать? — пожал Матвей плечами. — Видать, решил Господь, что я дело своё в этой жизни ещё не исполнил, вот и отправил душу обратно, на дожитие. Может, я ещё им предназначенное не исполнил?
— А ты, значит, знаешь, что исполнить должен?
— Ты б не богохульствовал, — зарычал вдруг Матвей. — Промысел Божий человеку простому знать не дано. Да и ты, хоть и духовное лицо, а помыслов его знать не можешь.
— Кх-м, так-то оно верно, — неожиданно смутился поп. — Но ведь такое дело без присмотра я оставить никак не могу. Сам понимать должен.
— Так ты и не оставил. Приходил, смотрел, наблюдал, как я себя крестом осеняю, — усмехнулся Матвей, широко перекрестившись. — Иконы вон, испокон веку в киоте стоявшие, сам видишь. Хочешь водой святой окропить? Кропи. Слова против не скажу. А больше ничего ты тут сделать не можешь.
— В Екатеринославе мощи святые хранятся. Тебе б съездить туда, да поклониться им, — ехидно прищурившись, неожиданно предложил поп.
— Я по двору-то еле ползаю, а ты меня в дальнюю дорогу гонишь, — возмутился Матвей. — Да и бате сейчас не до поездок таких. Вот приду в себя, там видно будет.
— А я тебя сам туда свезу, — тут же нашёлся поп.
— А приход, значит, бросишь, — ехидно усмехнулся Матвей. — А ежели кто помрёт, не приведи господи, или жениться надумает? Это ведь не на один день поездка.
— Выкручиваешься? Ехать не хочешь? — неожиданно наехал на него поп.
— Смысла не вижу, — равнодушно пожал парень плечами. — Или ты решил, что святая вода там и святая вода тут разной святости? А может, и вправду в соседнем колодце её набираешь, вот и не веришь? — не остался он в долгу.
— Уж больно ловок ты со словесами стал, — поперхнувшись, высказался поп.
— Всегда таким был, да только с тобой говорить не доводилось. Да и не о чем нам спорить было, — криво усмехнулся Матвей.
— Ладно, поглядим, что дальше будет, — чуть подумав, свернул поп разговор и, поднявшись, вышел из дома.
— Чего от тебя долгогривому надо было? — едва переступив порог, с ходу спросил вошедший Григорий.
— Думает, что я жив остался только происком лукавого, — презрительно фыркнул парень.
— От дурак-то, прости господи. Всё ж у него на глазах было, — возмутился кузнец.
— Вот и я ему о том говорил, — вздохнул Матвей.
— А он чего?
— Предложил мне в Екатеринослав ехать. Святым мощам поклониться.