В этот момент в дверь постучали, и вошла Гарла Эсгор с конвертом под мышкой и выражением человека, принёсшего не бумаги, а маленькое стихийное бедствие в аккуратной обложке.
— Госпожа Альда, господин маркиз, пришёл пакет из Королевской канцелярии. Срочно, с красной нитью, и малой печатью государя.
Альда мгновенно стала другой.
Исчезла мягкая усмешка, чуть ленивое движение пальцев по приглашениям, домашняя расслабленность женщины, сидящей в своём кругу. Осталась герцогиня вон Зальта — спокойная, точная, опасно собранная.
— Дай.
Гарла подошла и положила конверт на стол. Ардор уже поднялся и встал рядом. Лиара, сама не заметив, как, оказалась чуть с другой стороны, там, где удобнее читать документы одновременно с ним.
Тарина посмотрела на эту троицу, правильно оценила момент и тихо сказала:
— Занятие продолжим позже.
— Не уходите далеко, — машинально сказала Лиара.
Преподавательница приподняла бровь.
— Вот вы уже и отдаёте распоряжения тоном хозяйки дома. Запомните это ощущение. — И вышла.
Ардор сломал печать, и руками разорвал плотную бумагу, проклеенную металлическими нитями.
Внутри лежали несколько документов. Указ, несколько заверенных копий, приложение к реестровым книгам и отдельная записка из канцелярии Ингро Талиса, короткая настолько, что в ней почти слышался его голос: «Его Величество счёл нужным усилить символическую часть наказания. Лучше ознакомиться дома, до публичного объявления».
— Символическую, — пробормотал Ардор. — Когда чиновник такого уровня пишет подобное слово, кто-то обычно теряет имущество, свободу или голову.
Альда уже читала основной текст.
— Или всё это одновременно. — Лицо её осталось спокойным, но глаза чуть сузились. — Ванкос больше не Ванкос.
Лиара подняла взгляд.
— Как так?
— Вот так. Королевским указом прежнее имя маркизата исключается из дворянских, земельных, налоговых, архивных и церковных книг. Владение отныне именуется маркизатом Таргор-Увир. Все последующие упоминания рода Ванкос и демонстрация их символики в связи с владением подлежат оценке как измена.
Ардор медленно взял документ из её рук и перечитал.
Слова в указе, как и положено, аккуратные, юридически безупречные, без единой лишней запятой. Именно поэтому от них веяло холодом сильнее, чем от приговора, где палач хотя бы честно стоит рядом с топором.
— Стирают род, — сказал он наконец.
— Не род целиком, — уточнила Альда. — Только его политическое присутствие в этой части истории. Но для старых домов это пострашнее казни.
Лиара осторожно взяла одну из копий.
— За участие в перевороте?
— За участие, финансирование, укрывательство и попытку остаться в стороне после того, как всё пошло плохо, — сказала Альда. — Последнее, подозреваю, Его Величество счёл особенно оскорбительным. Когда мятежник проиграл и, хотя бы умер с оружием, это ещё можно оформить красиво. Когда мятежник проиграл, спрятал деньги, подставил младших и стал уверять, что просто не так понял общую атмосферу вечера, короли злятся.