Тарина повернула голову.
— Нет господин маркиз, основная задача дворянки — войти так естественно, как вода втекает сквозь пробоину.
— А если она действительно не случайно?
— Тогда особенно.
Лиара тихо фыркнула.
— Не поддерживайте его, — строго сказала Тарина. — Он вреден для учебного процесса.
— Да я вообще молчу!
— Ваше молчание имеет очень ясное выражение лица.
Ардор наконец поднял взгляд.
— Да нормальное у меня лицо.
— У вас лицо человека, оценивающего помещение на предмет удобных позиций для стрельбы.
— К сожалению, это и есть моё нормальное лицо. — Ардор усмехнулся.
Из соседнего кресла, где Альда просматривала приглашения на ближайший бал у графини Таршан, донёсся тихий смешок.
— Тарина права. Ты вреден для учебного процесса.
— Я сижу тихо.
— Ты сидишь тихо так, что Лиаре хочется смеяться, а преподавателю — уйти в монастырь.
— В монастыре тоже есть двери. Она и там заставит всех входить правильно.
Лиара не выдержала и рассмеялась.
Госпожа Тарина закрыла глаза.
— Прекрасно. Чувство меры погибло под напором всеобщей безответственности. Начнём сначала.
— И сколько раз ещё? — спросила Лиара уже почти жалобно.
— Пока вы не перестанете входить как секретарь, пришедшая сообщить хозяину, что в доме пожар.
— Но если в доме пожар, лучше войти именно так.
— Если в доме пожар, — вмешался Ардор, — лучше не входить, а вывести людей, перекрыть каналы вентиляции и проверить, не отвлекающий ли это манёвр.
Тарина строго посмотрела на Альду.
— Герцогиня, я прошу удалить господина маркиза из помещения.
— Не могу, — спокойно ответила Альда. — Он егерь. Удаляется плохо, возвращается быстро, а если закрыть дверь, снимет её с петель причём одним движением.
— Я могу уйти сам, — предложил Ардор.
— Нет, — одновременно сказали Альда и Лиара.
Он посмотрел на них обеих.
— То есть я вреден, но нужен?
— Разумеется, — сказала Альда. — В этом основа семейной гармонии.
Лиара снова подошла к двери, на этот раз уже не с раздражением, а с тем самым внутренним собранным спокойствием, которое в ней появилось не сразу. Она расправила плечи, чуть изменила положение подбородка, положила пальцы на ручку и вошла.
Не как секретарь, и не как девушка из рабочего района, которой всё ещё кажется, что большие дяди и тёти смотрят на неё сверху вниз. Она вошла тихо, ровно, сдержанно. Будто действительно знала, зачем пришла, и не собиралась объяснять это каждому встречному стулу.
Тарина помолчала, и после кивнула.
— Уже лучше.
Лиара остановилась.
— Это всё?
— Нет. Теперь мы проделаем то же самое в вечернем платье, с тяжёлым украшением на шее, после двух бокалов вина, представив, что находимся под взглядами сорока сплетниц, из которых пятеро вас ненавидят, семеро хотят купить, трое уже сочинили о вас грязный слух, а одна искренне желает дружить, что опаснее всего.