Фраза оборвалась.
Ардор не отвечал. Время на разговоры ещё будет, если останется, с кем разговаривать. Сейчас любая лишняя секунда ‑ шанс для кого-то успеть дёрнуться, достать ствол, кинуться, прикрыться заложником. «Вежливый диалог» ‑ роскошь тех, кто не понимает, как быстро люди умирают.
Он шагнул внутрь, метатель повернулся, спусковой крючок мягко без рывков ушёл вниз и смерть забрала того, кто стоял ближе всех к укрытию.
С правого края дивана сидел здоровяк, который уже начал разворачиваться, чтобы встать, и правая рука его резким, машинальным движением потянулась под куртку. Пуля вошла ему в шею, не оставив шансов на жизнь и удар отбросил назад, бросив в спинку дивана, а через мгновение тело уже валилось набок.
В тот же миг второй, сидевший слева, рванулся вперёд, отталкиваясь от крышки стола. Он двигался быстро, но не быстрее пули. Негромкий «пух» и пуля врезалась ему в лицо, между глаз. Голова мотнулась, как у сломанной куклы, и он просто упал, не успев даже осознать, что умер.
Оставшиеся трое боевиков дёрнулись кто куда. Один к метателю в поясной кобуре, другой под левую руку, где, судя по форме висел тяжёлый ствол, а тот, что с тонкими пальцами и холодными глазами, резко рухнул вниз, уводя корпус за подлокотник кресла, уходя в мёртвую зону.
Ардор уже двигался.
Он не стрелял с одного места ‑ шаг влево, корпус вниз, опора на носок, ствол чуть вниз и в сторону. Ещё две пули ушли коротко и быстро, без паузы. Третий головорез, вставший в пол-оборота, только успел раскрыть рот для крика, когда его челюсть разлетелась в стороны вместе с затылком. Четвёртый, тянувшийся за оружием, получил попадание в грудь, чуть правее центра, и, инстинктивно схватившись за рану, рухнул, выронив из руки блеснувший в полумраке метатель.
Тот, что нырнул за кресло, уже откатился в сторону и поднимал руку, сжимавшую короткий, компактный ствол, рассчитывая на секунду-две, пока хозяин квартиры будет осознавать, что цель скрылась из поля зрения и в эту секунду взял бы его «на встречном курсе».
Но Ардор не ждал осознания, а выстрелил на рефлексах два раза прямо сквозь мебель, видя, как плеснуло алым по стене, и снова сдвинулся.
На долю секунды в комнате снова стало тихо.
Из пяти головорезов никто уже не вставал и только первый, с разбитым горлом, бился в коротких судорогах на полу, быстро затихая.
Оставался дядюшка.
Харлан Увир сидел в кресле, белый словно простыня. В руке он держал всё тот же бокал, но пальцы сжимали его так крепко, что не замечал, как вино стекает на колени. На столике рядом, под полупрозрачной салфеткой, виднелось лезвие тонкого, но явно рабочего ножа. План, видимо, предполагался простой. Подождать, пока наёмники сделают своё дело, а потом, когда племянника спеленают, потыкать племянника ножом добиваясь подписи в документе.