Когда следом заглянула хозяйка фамильяра, она сначала просто вытаращила глаза, а потом тоже принялась перебегать от одного стеллажа к другому.
— Это же… это… не может быть!!
Добиться от нее чего-то более внятного удалось далеко не сразу. Как оказалось, в «алхимическом» номере у нас полным-полно редких и ценных ингредиентов для приготовления зелий — всего совсем понемногу. Например, волосы из гривы единорога, перо жар-птицы, коготь грифона, чей-то выпавший зуб, те же скорлупки от драконьих яиц, даже чешуйка золотой рыбки нашлась. Сама рыбка, хоть и довольно пожилая и на редкость сварливая, ожидаемо задержалась в приюте недолго, для нее очень быстро нашлись новые хозяева. А чешуйку нашла потом Мрыхха, когда чистила аквариум.
Осмыслив открывающиеся перспективы, сурок не только перестал роптать против того, чтобы его оставляли «в этом ужасном месте». Он, кажется, вообще забыл о матримониальных планах хозяйки, ради которых все и затевалось. Афанасий загорелся фанатичным энтузиазмом и принялся химичить. Не знаю, спал ли он вообще, и если да, то где. Когда бы я ни заглянула в номер, сурок нависал над очередным булькающим котелком.
А Гунилла стала ходить к нам буквально как на работу и подолгу задерживаться в номере своего сурка. Я не возражала — стоимость проживания фамильяра в гостинице, думается, однозначно выше стоимости аренды алхимической лаборатории. Да и все использованные ингредиенты включены в счет, хотя, если по-честному, нам-то они ничего не стоили. Радует одно: если бы на счету Гуниллы было недостаточно средств, чтобы все это оплатить, я бы получила уведомление об этом. То ли она кривила душой, когда говорила об отсутствии приданого, то ли у нее есть какой-то источник дохода.
А вот что мне не нравилось — это то, как нехорошо юная ведьмочка стала поглядывать на случайно встреченных в гостинице или на острове животных. Как будто прикидывала, на какие ценные ингредиенты можно каждого из них разделать. Дракончикам я вообще категорически запрещала показываться на глаза и ей, и сурку — у драконов все потроха считаются ценными.
В этот раз картина оказалась вполне ожидаемой — Гунилла вместе с сурком склонились над кипящим котелком, от которого поднимался нежно-сиреневый мерцающий пар, благоухающий сиренью и розами.
Дверь я открыла бесшумно, так что на меня головы никто не поднял.
Ведьмочка подняла над котлом обе руки — в одной из них блеснул нож — и…
И в этот момент с ней случился Фердинанд.
Мой пес зашел вместе со мной, бесшумно вдвинулся в комнату, подошел заглянуть в котел — и ненароком толкнул Гуниллу здоровенной лобастой башкой. Рука ведьмы дернулась — и она сама себя полоснула ножом по открытой ладони, да так, что брызги крови полетели во все стороны. Взвизгнув, девушка отскочила от котла, прижимая пораненную ладонь ко рту.