Вот только Оракул не пожелал уходить просто так. Меня выгнуло так, что затрещали кости, грудь сдавило, и я лежал на полу, медленно пуская слюни не в силах сделать хоть один вдох.
Входная дверь тихо открылась, и в нее вошел Распутин. Он перешагнул через меня, и только тогда мышечный спазм отпустил меня.
— Я все равно заберу серебряники, — произнес он без хвастовства, будто действительно не сожалел о том, что причинил мне боль. — Я знал, что все будет именно так. Я знаю, что тридцать серебряников лежат в старом, советском сейфе, который ты припер с работы. Знаю пароль от него — дату рождения матери. Я Оракул, и я знаю все! Смирись с этим.
Через минуту мы уже вместе спускались в подвал к тайнику, который я оборудовал за ковром. Сказать, что настроение у меня было скверное, значит не сказать ничего. Тварь просто берет МОЙ ЛУТ, потому что сильнее, мотивируя это страшными последствиями, если артефакт окажется «не в тех руках».
Ржавая дверь скрипнула и подалась. Уверен, даже если бы замок отказался открываться, то Распутин порвал бы сейф голыми руками, но не пришлось. Вот только содержимое принесло Оракулу задумчивость, как и мне — стальная коробка была пуста!
— Кто еще знал про «Серебро Иуды»? — произнес он, едва сдерживаясь от гнева.
— Ты ведь Оракул, ты мне скажи! — не удержался я, за что получил увесистый тычок в грудь. Не больно, так, скорее для острастки.
— Как я понимаю, никто, — он, кажется, разговаривал сам с собой. — Ты и сам не знаешь, куда делись сребреники, но улыбаешься, чтобы позлить меня. Можешь не притворяться, я чувствую, как ты зол.
Не говоря больше ни слова, видимо, не считая нужным, он выходит, оставляя меня в недоумении. Меня что, реально обнесли? В задумчивости поднимаюсь наверх, чтобы наконец закрыть входную дверь и для надежности подпереть ее табуретом.
Так, на всякий случай.
Едва только щелкнул замок на входной двери, как сзади раздался металлический звон, от которого я подпрыгнул. Что, опять незваные гости? Выхватываю кастеты, которые, благо, теперь всегда при мне во внутреннем пространственном кармане за пазухой.
Звук шел с кухни, скидываю ботинки, чтобы не шуметь, и на цыпочках, пригибаясь, обхожу ее по кругу, заходя через хозяйственные помещения. Шебуршание, словно кто-то лазит по целлофановым пакетам, повторяется, и я полный решимости выскакиваю из-за угла.
Мля, по задумке мое появление должно было быть неожиданным и эффектным, но синтетические носки были со мной не согласны. Подошва скользит на кафеле, и я падаю, хорошо приложившись ребрами. Открываю глаза и боевой матерок застревает от увиденного в зобу.