— Обязательно было пугать школьников? — Тимофей смотрел на Мастера спокойно и без страха. — Если хотел встретиться мог бы позвонить.
— Не мог, — оторвался от машины Игнат. — Садись. Надо поговорить.
— Вы ещё не наговорились? — юноша не спешил выполнять приказ. — Как по мне уже всё сказано.
— Не умничай, — поморщился Курбский. — Садись говорят. Никто тебя не тронет.
— Считаешь, что я боюсь? — у Тима от удивления глаза на лоб полезли. — Серьёзно?
— А! Демоны! — было видно, что для Мастера подобное общение когда нельзя приказать или дать в лоб не то чтобы совсем в новинку, но и не особо он к нему привык. — Что ж ты такой сложный. Да никто не считает! Садись уже!
— Я потом позвоню, — повернулся к подругам юноша. — Не теряйте.
— Хорошо, — кивнула Добровольская и спокойно отправилась к своей машине. — Удачи.
— Сразу бы так, — стоило Тиму сесть на заднее сиденье Игнат тут же устроился за рулём. — Всё с тобой через… сейчас погоди. До кафе доедем, там поговорим.
— Детский сад, — Тим откинулся на спинку, никак больше не комментируя происходящее. После недавних событий общаться с Курбскими ему не хотелось, но и полностью рвать отношения он не спешил. Шашкой махнуть несложно. Трудно потом результаты разгрести. Тем более что юноше намекнули, что впрягаться перед Курбскими за него не будут.
— Ты пойми, — губернатор довольно вольготно расположился в кресле загородной резиденции, куда Тимофея доставили после разборок с Дедом Иваном. — закон, Император это всё правильно, всё по закону. Но есть негласные правила. И по ним Курбские в своём праве. И никто ради тебя с ними цепляться не будет, каким бы ты там гением не являлся. Просто потому что общество не поймёт. Никому ведь не понравится, если и их отсечённых кто-то себе заберёт. Это не справедливо, согласен, но посмотри с другой стороны. Отсечённые, пусть и изгнанные из рода, но всё ещё несут его кровь. А кровь не водица.
— И поэтому надо сложить лапки и покорно сдаться? — ссориться с этим человеком Тимофей не хотел, но и промолчать было выше его сил. — Даже если творят… такое?
— Заигрался Герасим, страх Божий забыл. — покачал головой Панкратий Харлампович, — Решил что ему законы не писаны. Знатно ты его по носу щёлкнул. Но если примешь совет — не зарывайся. Я не знаю, откуда ты взял данные по переводам и движению средств, но компромат штука ненадёжная. Да, им можно целый клан утопить. Поверь, у каждого из нас найдётся за душой такое, за что анафеме придадут и живьём сожгут а подворье солью засыпят, чтобы ничего не росло. И неважно, что сам ты не при чём, это деды, да прадеды чудили. С каждого найдётся спросить. Только даже если Курбских не станет, тот же Игнат до тебя добраться успеет. Каким бы ты гением ни был, против него ты ничего не сделаешь. Сила солому ломит. Вот и подумаю.