— Вот ты и попался! Я же говорил, что со мной шутки плохи, — пацан нагло заулыбался, но тут до него дошло, что со мной ничего не происходит. — Отпусти!
Мелкий дёрнул было руку, но куда уж там. Во-первых, его рука уже парализована. Не хрен так шутить над суровыми дядями-целителями. Во-вторых, «Прочистка стула» начнёт действовать через секунд пять. Перевернув зажатую ладонь пацана, заметил на ней примитивное кольцо-печатку из цельной кости. Явно природный артефакт. Скорее всего, фрагмент скелета аномального электрического ската.
— Пусти! Пусти! — завопило трепыхающееся чудо в резиновых сапожках.
Кепка полетела на пол, зажатая зубами спичка тоже. Парень тут же переходит с русского на чистый английский.
— Мне в туалет надо… Срочно!
— Дверь слева, — лениво указываю на туалет в каморке… теперь уже Рюхея.
Держась рукой за пятую точку, пацан ломанулся в указанном направлении.
— Жестокий ты, Довлатов-сан! — японец усмехнулся.
— Жестокий? — показываю красный след лёгкого ожога на своей ладони. — Куроки, пожми ты ему руку, сейчас валялся бы на полу, отходя от последствий электрошока. Меня так одна ревнивая девушка долбанула. Удовольствия в таком деле мало.
Рюхей тем не менее покачал головой.
— Но руку-то ты ему зачем парализовал? Как он теперь пуговицы на штанах расстёгивать будет?
— Научится, — пожимаю плечами.
— Эх! Не было у тебя младших братьев и сестёр, — японец по-доброму улыбнулся. — Мне как-то ядовитую жабу в постель подкинули. Не со зла. У моего младшего брата, Рёмы, иммунитет к сотне ядов. Он эту жабу облизал со всех сторон. А когда ему показалась невкусной, подкинул мне в кровать. Думал, весело будет. Меня потом универсальным антидотом откачивали.
В каморку целителя ведут две двери: одна на улицу, вторая в административный корпус порта. Оттуда на шум выглянул нахмурившийся Монье.
— Месье Довлатов, — француз с сомнением глянул на меня. — Мне показалось, или я слышал детские крики?
— Заходил какой-то мелкий пацан, — указываю на туалет, откуда доносятся жалобные стоны. — Игорь Дмитриевич… если не ошибаюсь Волтухин.
— Вольт, значит? — Монье выдал самую кислую улыбку на моей памяти. — В резиновых сапогах, кепке и ведёт себя как взрослый? Ещё и током небось шибануть пытался?
— Он самый, господин Монье.
Видя немой вопрос на наших с Рюхеем лицах, Монье тяжело вздохнув добавил.
— Его отец Дмитрий Волтухин, штурман на арктическом газовозе Арк-7. Это судно дальнего следования. К нам в Аран заходит раз в четыре месяца или полгода. Семья Волтухиных живёт от рейса до рейса, — Монье с жалостью глянул на туалет. — Года три назад около их дома появилась микроаномалия. Совсем уж крохотный разрыв на месте дворовой песочницы. Там возник Источник первого ранга. Но не чистый, а с эманациями пневмы. В момент появления аномалии случился выброс маны. Накрыло весь их жилой дом. Несколько детей и взрослых прошли инициацию. Само собой, везунчиками их не назовёшь. Малыш Вольт как раз один из них.