Уже через пятнадцать минут около каморки целителя выстроилась очередь. Лечил сам Рюхей, но под моим пристальным надзором. Сажать своего человека на важный узел «связей» всегда морока. Если накосячит Куроки, пострадает и моя репутация. Но с другой стороны, японец станет тем мостиком, что и дальше будет поддерживать мои связи с профсоюзом.
С часу и практически до четырёх часов дня пришлось разбираться с наплывом пациентов. Вчера во время тряски, возникшей в ходе боя, много кто из рабочих получил ушибы.
Одному мужику пришлось вырастить пару новых зубов, экономя на походе к стоматологу. Техника куда сложнее нормы, так что этого пациента мне пришлось взять на себя. Куроки в это время занимался всякой мелочёвкой: порезы, мозоли, сильные ушибы.
Монье в итоге взял Куроки на испытательный срок в две недели. Всё это время мне надо будет натаскивать японца. Кого и как лечить, как тратить меньше сил. Когда-то наставники в Красном Кресте со мной возились точно так же. Сейчас это станет ценным опытом, в том числе и для меня.
— Сколько платят-то? — наконец спросил выбившийся из сил японец.
— Пятьсот баксов в неделю, — видя кислую мину друга, сам вздыхаю. — А чего ты ожидал, Куроки-сан? Лицензии нет. Лечишь обычных людей, а не одарённых. Работаешь по четыре часа в утренние смены. Есть прямой доступ к самым свежим морепродуктам. Поверь мне на слово: cейчас найти стабильную работу целителем, совместимую с учёбой, будет мягко говоря проблематично. Мне летом пришлось пройти тот же самый путь. Чуть не начал обзванивать бордели и стрип-клубы. Не-не, слюни не распускай! Один раз окажешься там, потом на женщин смотреть не сможешь.
— Знаю, — японец тяжело вздохнул. — Уже пытался. Даже пары часов в том гадюшнике не смог продержаться.
Тут в мою каморку заглянул… кадр. Пацан лет десяти, в штанах от рабочей спецовки и резиновых сапогах, одетых явно не по погоде. На голове красная кепка с надписью «Красный Октябрь», а в зубах спичка. Взгляд такой, будто пришёл на разборки… крапиву палкой бить.
Чудо в сапогах хозяйским взглядом окинуло будущий рабочий кабинет Рюхея. Потом сфокусировало взгляд на мне. На удивлённого японца гость перестал обращать внимание.
— Игорь Дмитриевич, — проблеял пацан, протягивая мне руку.
Ни намёка на акцент. Говорит на чистом русском.
— Михаил Довлатов, — отвечаю, поддерживая серьёзный тон.
В момент рукопожатия меня основательно тряхнуло ударом тока. Не будь у меня телесной трансформации, упал бы на пол, содрогаясь от судорог. Но сейчас… сейчас всё ограничилось лёгким дискомфортом в ладони и нервно дёрнувшейся щекой. Чего-то подобного я ожидал с самого начала.