– Не буду вам мешать.
Женщина последний раз глядит на меня, а затем уходит, оставляя в маленьком пространстве палаты только меня и моего мужа.
Дана
Кир чуть отступает, пропуская медсестру, и теперь мы точно остаемся одни.
Вот правда спешить заходить в палату мужчина не торопится. Замирает в дверях, точно раздумывая над чем-то.
Я стараюсь еще чуть-чуть приподняться на постели и принять более вертикальное положение.
Чернов глядит на меня, а я затуманенный взглядом смотрю на него. Высокий. Широкоплечий. Собой загораживает весь проход.
Не знаю, как должен начаться этот разговор. Мы ведь никогда толком не разговаривали. А теперь еще сложнее.
Наверное, я жду, что Кир сказанет что-нибудь в своем репертуаре, про то, что мне следует быстрее поправляться, потому что стынет место у его ног. Или что шлюхе не стоило бросаться в драку, ведь ни в этом состоит ее основное предназначение, да и поломанные игрушки не вызывают интереса хозяина.
Но он молчит. Смотрит и молчит. И это молчание невыносимо. Ожидание невыносимо.
В какой-то момент напрягаю рассеянное зрение, чтобы сфокусироваться на мужчине, и замечаю, как сильно напряжено его лицо, как плотно сжаты губы, вытянутые в прямую тонкую линию.
Кир в последний раз окидывает меня взглядом, а затем уходит. Уходит. Просто уходит, так и не сказав ни слова.
Закусываю губу и расслабляюсь на подушке, вновь почувствовав всю тяжесть и боль, которому наливалось тело. Пока Чернов был рядом, стоял на небольшом расстоянии от меня, их будто не было. А теперь усталость и боль накатывают с новой силой.
Пытаюсь понять, что значит этот уход. Но ничего не приходит в голову. Только пустота разливается в душе и давит на легкие.
Еще какое-то время я жду, что мужчина вернется, то и дело перевожу взгляд на дверь, но мой муж так и не появляется. Зато приходит врач. Он осматривает меня, спрашивает об общем самочувствии, а я все не свожу глаз с двери.
Потом мне ставят капельницу и укол. Те сильно расслабляют, и сознание уплывает очень быстро, даря такой спасительный сон.
Когда снова прихожу в себя, в палате меня ждет сюрприз.
Я даже моргаю несколько раз, чтобы убедиться в том, что увиденное мне не чудится.
– Что, не рада? – Рам отворачивается от окна, замечая мое пробуждение.
Я в ответ только хмурюсь. Мне все еще плохо и больно.
– Не надо так смотреть, – просит здоровенная детина. – Буду твоей нянькой на эти дни, – лыбится он, и я не могу понять, откуда столько радости.
– Твой босс настолько параноик, что думает, я смогу сбежать в таком состоянии? – я даже нахожу в себе силы на усмешку. Нет, вы слышали? Это ведь попросту смешно!