Вот только кто пожалеет меня? Разве я не много натерпелась?
Иду в противоположную сторону. Выбираю наугад. Алису не зову. Почему-то кажется, что она испугается моего голоса. Аркашу крепко сжимаю в руке.
Оглядываюсь по сторонам, но девочку нигде не видно. Блин, я должна найти ее первой!
Ближе к дальней части забора замечаю хозяйственное строение. То ли баня недостроенная, то ли дом для персонала, не ясно. Но спрятаться, определенно есть где.
Ускоряюсь. Добегаю до строения и замечаю справа небольшое скопление стройматериалов. Это короткий брус, сложенный почему-то не на земле, а облокоченный одним краем о стену постройки, другим о землю.
Это образует своеобразный треугольный карман, в котором вполне можно спрятаться.
Особо не надеясь, что девочка там, я все же заглядываю под брус.
Мне кажется, я даже дышать перестаю, когда замечаю там дочку Чернова.
Она забилась в самый дальний угол и сидит там, подтянув колени к груди. На секунду я застываю, потому что не знаю, что должна сказать ей. Как вообще с ней разговаривать? Наверняка, есть какие-то определенные правила.
Девочка поднимает на меня взгляд, но тут же снова опускает его, пряча глаза в коленки.
– Алиса, – нежно произношу. Стараюсь быть тихой и доброй, не спугнуть ее. – Привет! Меня зовут Дана. И я пришла с миром.
Дана
Сейчас я не думаю о том, что Чернов запретил мне. Главное совсем другое.
Кажется, Алиса сильнее забивается в самый дальний угол, и я даже начинаю чувствовать себя бесполезной. Я не знаю, как общаться с особенными детьми. Не имею никакого чертового понятия!
Да я в принципе никогда не имела дел с малышами, а то, что девочка больна, лишь сильнее множит неуверенность во мне.
А я ведь должна ей понравиться! Просто обязана!
– Ты боишься меня, правда? – вздыхаю, но не жду от Алисы ответа. Усаживаюсь рядом на траву, оборачиваясь к ней спиной. Интуиция подсказывает, что девочке будет проще, если я не стану смотреть на нее. – Понимаю… – продолжаю разговор сама с собой.
Боже! И чем с ней говорить?
– Когда я была маленькой, у меня во дворе было укромное местечко, – вдруг вспоминаю. Очень кстати. – Очень похожее на твое. Однажды я убежала и просидела там несколько часов. Играла в куклы. А отец всех на уши поднял. А потом так сильно ругался, – улыбаюсь, вспоминая папу. Интересно, что с ним сейчас?
Мысли о детстве почему-то отгоняют горечь последних дней. Хочется зарыться в этих воспоминаниях и улыбнуться, наполняясь теплотой.
– А я не понимала, за что он так кричит? Почему? Я ведь никому не мешала… Сидела тихо и даже игрушки не разбрасывала…