– Мне не пофиг! – слышу в ответ. – Когда я трахаю тебя, то хочу, чтобы ты орала от удовольствия, а не от боли.
– Мне казалось, тебе нравится причинять боль…
– Только твоему отцу.
– Неужели, ты не понимаешь, что все равно не вернешь Владлену?
Кир прижимается ко мне сзади, и я впервые за последнее время начинаю ощущать расползающийся под кожей страх.
– Ты не имеешь право даже произносить ее имя, – зло произносит мне в ухо, делая акцент на каждом слове. И в них столько боли, что я невольно пропускаю ее через себя.
Дана, пожалуйста! Не надо! Не надо обелять его! Чернов монстр. Урод. Кровожадная скотина! И у него нет чувств. Просто не может быть!
В ответ лишь всхлипываю.
Он отстраняется.
Почуяв свободу, я позволяю себе сказать. Мне кажется, сейчас как раз то самый момент.
– Ты очень любил ее, – констатирую факт. – А сейчас любишь дочь. Я знаю это.
Кир молчит, а я сглатываю. Между нами лишь небольшое расстояние и шум горячей воды.
– Ты ведь не хочешь, чтобы они знали тебя таким… Алиса не заслуживает такого отца!
– Заткнись! – кричит так сильно, что у меня замирает сердце. – Заткнись, сука! Заткнись! – он вновь нападает на меня и бьет кулаком по стеклу, рядом с моей головой, так сильно, что оно лопается, дав миллион трещин.
Но тогда я понимаю, что, кажется, нащупала его слабую сторону. И если получится, я смогу этим манипулировать.
Дана
Как засыпаю даже не помню. Вырубаюсь очень быстро. Буквально проваливаюсь в сон.
Утром ко мне приходит врач, как и обещал Кир. Милая худенькая женщина в очках. Я встречаю ее в постели, полностью обнаженная. У меня ведь нет одежды. Даже халат, похоже, остался валяться на газоне. А где лифчик – понятия не имею.
Врач будто пытается не замечать моего состояния и моей наготы.
На секунду кажется, что можно попросить ее о помощи. Ну, хотя бы передать весточку папе. Скорее всего, он уже очень волнуется. Но я понимаю, что своими необдуманными действиями могу случайно навредить женщине. Киру точно не понравятся мои мольбы о помощи. Я лишь разозлю его, а доктор может попасть под удар. Это ведь только между нами: между мной и Черновым.
Гинеколог рекомендует мне половой покой до полного заживления, но, на всякий случай, уточняет, что следует продержаться хотя бы неделю. «Продержаться», – усмехаюсь про себя. Можно подумать, меня кто-то спросит.
Еще она назначает мне свечи и какую-то мазь, а так же берет анализы. Мазки и кровь.
Кир при этом не присутствует, и перед уходом доктора, я вновь обдумываю возможность попросить помощи. Но снова отказываюсь от этой идеи.