Огромный ресторан на высоте вовсю гудит лавиной голосов. Здесь в этот вечерний час нет абсолютно никакой тишины – вокруг нас разворачивается самая настоящая, лощеная и раскаленная вечеринка.
Модный диджей крутит сочные треки, какая-то холеная публика в безумно дорогих соболях весело, вальяжно смеется у барной стойки, а кто-то прямо в ярких лыжных костюмах непринужденно пританцовывает у соседних столиков.
Наш столик расположен в самом дальнем, изолированном углу, откуда открывается просто сумасшедший вид на темные заснеженные горы. Мы намеренно держимся в стороне от толпы, но бешеный ритм праздника все равно плотно накрывает и нас двоих.
Богдан запредельно расслаблен. Он то плавно, собственнически притягивает меня к своему жесткому боку за талию, то накрывает своей горячей ладонью мою шею, нашептывая мне на ухо всякие нежные, личные слова медленно и абсолютно открыто, вообще не обращая ни малейшего внимания на окружающих.
Впрочем, здесь на тебя никто не смотрит – все гости заняты своим собственным весельем. Наш ужин проходит под непрерывный аккомпанемент нарастающего драйва. Вечеринка в самом разгаре.
Я ведь никогда в жизни не ходила в подобные пафосные места – вечный шум, давящая толпа, избыток чужой агрессивной энергии всегда заставляли меня трусливо вжиматься в стены. С Кириллом мы всегда обходили подобные элитарные тусовки стороной – он подсознательно чувствовал себя там лишним, а значит, и я должна была соответствовать.
Но Богдан здесь находится как в своей родной стихии. В этой немного безалаберной, абсолютно свободной, но при этом вызывающе дорогой, лощеной атмосфере он выглядит стопроцентным хозяином положения.
Это отчетливо сквозит абсолютно во всем. В том, как он общается с официантами. В том, как он практически не обращает никакого внимания на происходящее вокруг движение.
Я наконец-то начинаю осознавать эту колоссальную, пугающую пропасть. Между тем, что я наивно считала «успехом» в своей прошлой жизни, и тем, что привычно окружает Богдана.
Это вовсе не просто дорогой ресторан – это закрытый клуб для тех, кто привык брать от жизни абсолютно все. Один только вид на ледники в свете мощных прожекторов чего стоит.
Но, разумеется, не танцую, как эти пафосные девушки в соболиных мехах у бара. Мы просто сидим с ним в обнимку в углу, и его тяжелая, горячая рука на моем плече – это мой законный пропуск в этот закрытый мир.
Я то и дело ловлю на себе оценивающие взгляды других проходящих мимо мужчин – одобрительные, запредельно заинтересованные, но все они моментально, панически гаснут, как только натыкаются на ледяной прищур Богдана.