– Ошибаешься! – он хватает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – Такие, как это чмо, всегда найдут, в чем обвинить девушку. Сейчас он злится, что ты дала не ему, а другому (хотя тебе стоит меня благодарить хотя бы за то, что я тебя освободил от такого ничтожества), а если бы переспала с ним, он бы растрезвонил всем, какая ты шлюха, что даешь всем без разбора.
Слышать это неприятно. Но я понимаю, что Назар прав. Ник оказался просто куском дерьма, которое лучше вообще не трогать.
– И ты примчался спасать меня от слухов? – усмехаюсь сквозь слезы. – Возомнил себя гребаным рыцарем?
– Может, и так, тогда что? – потрясает меня своим ответом.
– Да ладно, – смеюсь. – Ты просто понял, что для твоей карьеры нужно стать меценатом. И не тихо жертвовать деньги, а с фанфарами.
– Дура ты, Снежинка, – выплевывает он с жаром.
– Сам ты… – вовремя останавливаюсь, потому что знаю: этот мужчина способен на все. К тому же я до сих пор не понимаю, что ему от меня нужно.
– Кто? – он понижает голос и меняет интонацию на более мягкую. – Ну же, Снежинка. Скажи это.
Я лишь неуверенно мотаю головой. Потому что общение с Пауком научило меня лучше всего тому, что нужно быть острожной. И теперь мое чувство самосохранения работает на максимум.
– Скажи, – говорит он еще тише, приближая лицо к моему.
Пальцы Назара слегка дрожат. Я никогда не видела его таким: будто он борется с самим собой.
– Дурак… – вырывается из меня, и я сама пугаюсь того, что сказала.
Жду незамедлительной реакции, но Паук лишь усмехается.
– Да, дурак, – внезапно соглашается он. – Потому что я пытался. Клянусь, пытался забыть тебя. Но не могу. А после того, как ты послала меня в своей крохотной квартирке, лишь сильнее убедился в том, что хочу тебя себе обратно. Навсегда.
– А твоя невеста? – вырывается у меня.
– У меня одна и та же невеста.
– Что?
– Я обещал жениться на тебе. А я привык держать свои обещания.
Я замираю, не веря своим ушам.
– Но… ты сам сказал, что я твоя слабость и меня не должно быть рядом с тобой…
– Говорил, да. А потом понял, что без своей слабости жить еще более неспокойно. Потому что постоянно думаю о тебе и о том, что с тобой.
– Значит, ты решил закончить то, что хотел сделать тогда? – позвоночник обжигает холодом, и на лбу выступает ледяная испарина. – Уберешь меня?
– Дурочка, ну какая ты еще девчонка совсем, – он жадно осматривает мое лицо, поглаживая подбородок большим пальцем.
– Почему?!
– Потому что ты – моя. И только с тобой моя жизнь обрела краски, – замолкает, а затем внезапно произносит: – Без тебя пресно, Снежинка.