Вот это да! Смотрю на него снизу вверх, пытаясь вспомнить, когда на детских утренниках требовалась охрана.
– Опоздала, – говорит амбал и кивает мне на дом.
В груди неприятно скребет, но я давлю это ощущение, вспоминая, что Копатыч проверяет всех заказчиков. Ведь у нашего агентства самые интересные программы и безупречная репутация и подставлять своих артистов он не станет.
– Девочки уже ждут? – зачем-то продолжаю общаться с этим увальнем.
– Ждут, ждут, – странно ухмыляется он, и у меня мурашки выступают от его взгляда. – Живей давай, если хочешь получить оплату.
А вот это что-то новенькое. Всегда нас встречают с распростертыми объятиями, как добрых родственников, приглашают к столу, и вообще, никогда еще я не ощущала себя так неуместно. Сейчас же мне хочется повернуть назад и бежать сверкая пятками.
Но стоит мне обернуться к воротам, как амбал преграждает мне дорогу обратно.
– Вперед двигай, – кивает на дом, освещенный гирляндами и световыми инсталляциями, прямо как в голливудском фильме.
Я осматриваюсь по сторонам, но не вижу ничего, кроме высоченных елей, будки охраны и группы мужиков, толпящихся в стороне и смолящих сигареты.
Все они пялятся в нашу сторону, прожигая во мне глазами такие же дыры, какие могли бы оставить их сигареты на моей коже.
Вся эта обстановка заставляет меня покрыться липкой испариной, но я в очередной раз давлю это противное ощущение. Это всего лишь заказ. Час работы, и потом я наконец-то отправлюсь к друзьям, отмечать их новоселье. Именно поэтому я согласилась отработать самый дальний заказ – чтобы освободить себе хотя бы один вечер перед самой главной ночью года, когда мы работаем по двойному тарифу, а в час икс и по тройному.
Ступаю на крыльцо, и прямо перед лицом распахивается дверь, и меня накрывает волной музыки, сквозь которую пробивается гул голосов и смех.
– О! Еще одна! – стоит передо мной лысый здоровяк с зажатой между зубами сигаретой. – Проходи, Снегурка, – окидывает меня липким взглядом.
– Да она вон вся инеем покрылась, – преграждает мне путь второй. – Это не Снегурка, а Снежинка, епта. Смотри, как бы не растеклась в тепле лужицей.
– А нам только этого и надо, – гогочет второй. – Вот и проводи эту Снежинку к остальному сугробу, пусть там мокнут. А то с ней так каши не сваришь.
– Пойдем, – внезапно хватает меня за плечо лысый и тащит по длинному темному коридору.
Со всех сторон слышится мужской и женский смех. Я стараюсь различить детские голоса, но их просто нет.
– Куда вы меня ведете? – пульс учащается, и я осознаю, что происходит что-то совершенно не входившее в мои планы. – Где дети? Меня вызвали на детский утренник. У вас же должен быть Дед Мороз! Мне бы с ним пообщаться насчет программы, и надо знать, какие подарки вручать.