И как я ни старалась избавиться от этого наваждения, ничего не получалось. Наконец, я разлила свой фирменный «эликсир богов», и мое напряжение перераспределилось. Кофе с ватрушками тоже требовали к себе уважения!
Я рассказала, как нас встретили, чем мы занимаемся, чему научили Коржика, а Илья все это время не сводил с меня глаз.
И не знаю, чем бы закончилось наше кофепитие, если б не Анфиса. Она пропустила приезд хозяев, разбирая с поваром запасы в подвале. Домоправительница не обращала внимания на протесты Дежнева, который убеждал ее, что все можно купить, и как рачительная хозяйка закатывала в банки огурцы, помидоры, квасила капусту. Еще как только стали обживать дом, она с боем отвоевала участок земли под огород и парник. Хотя Дежнев собирался там сделать теннисный корт. Это мне Анфиса поведала с гордостью. «А я ему и говорю: это в свой теннис можете где угодно играть, а собственный огурчик и помидорчик не сравнится ни с каким покупным!»
— Илюша! Мальчик мой, — обрадовалась она, прижав улыбающегося «мальчика» к своей пышной груди.
Я оставила их вдвоем, им тоже было о чем поговорить, и думала, что волнения сегодняшнего дня закончены. Впереди ужин, наши вечерние занятия и спать. А гости тем временем уедут. Но все пошло не так.
Они остались и на ужин. И за столом я то и дело сталкивалась взглядом с Дежневым- старшим. Он будто изучал меня, и от этого я испытывала неловкость. Даже аппетит, который меня никогда не подводил, сейчас будто икота, «перешел на Федота», покинув меня.
И поэтому, когда уложила Аришку, я поняла, что основательно проголодалась. И само собой не усну, если не съем чего-нибудь сытно-вкусного. И я двинулась на кухню.
Меня б никто не осудил, но я все равно постаралась ступать тихо, как индеец на тропе войны.
Оказалось, не зря. Дежневы не уехали. Они сидели в столовой и пили коньяк. Очевидно, уже не по первой рюмке, потому что разговаривали довольно громко. Как хорошая девочка, я должна была бы так же тихо вернуться к себе в комнату и забыть про еду, но искушение услышать что-то тайное было слишком велико. От Анфисы я могу только узнать, во сколько лет у Илюши выпал первый зуб и когда он научился кататься на велосипеде. Застать меня на месте преступления тоже никто не мог. В доме, кроме нас, жила только Анфиса, но та укладывалась в кровать в десять часов и спала сном младенца.