— Очень. Спасибо.
Я думала, что название вершины Роза Пик символично. И все, что здесь случилось, — это пик эмоций.
Но оказалось, за этим пиком есть еще один. Более крутой. Пик чувственности.
Доев пирожное, я сыто улыбнулась и, подобно Аришке, сказала:
— Очень вкусно. Спасибо!
— Рад, что вы остались довольны! – как-то рассеянно ответил он, не сводя глаз с моих губ. Затем перегнулся через стол и большим пальцем смахнул крошку безе, прилипшую к коже. Я забыла, как дышать, а он, будто невзначай, провел подушечкой по верхней губе.
Меня словно током пронзило от интимности этого жеста. Я едва не поддалась дикому желанию удержать поцелуем его прикосновение. Но и без поцелуя по телу пробежали искры желания. Под ложечкой стало пусто, будто я на качелях в состоянии невесомости летела над пропастью. Потом пустота сменилась жаром и скатилась вниз, обжигая женское естество.
Я боялась пошевелиться, чтоб не выдать свое состояние. Но ошалевший взгляд все равно меня выдал. Дежнев его считал и шумно сглотнул.
— Крошка, — охрипшим голосом пояснил он.
— Спасибо, — отозвалась я, раздираемая желанием сохранить это восхитительное ощущение и прямо противоположным — быстрей загасить его, чтоб не выглядеть нимфоманкой или доступной женщиной.
Наверно, Дежнев и сам не ожидал от себя такого. Потому что он как-то неопределенно дернул головой, будто отмахиваясь от шальных мыслей и обернулся к залу, чтоб привлечь внимание официанта.
А я не знала, куда себя девать. Жутко неловко и в то же время восхитительно. Последняя картинка счастья. Вернее, иллюзии счастья. Я была готова к тому, что, спустившись с вершины, мы снова станем работодателем и его подчиненной. Что называется, спустившись с небес на землю…
Наша экскурсия заняла довольно много времени. Подъем и спуск на трех канатных дорогах, прогулка по вершине, наше катание на качелях, фото, кафе. В итоге мы заявились в отель почти к концу обеда. Не знаю, как Дежнев, но я чувства голода не испытывала от слова совсем. Либо мясо с салатом и «Павлова» еще не переварились, либо зашкаливающие эмоции отбивают все, не касающиеся Дежнева, чувства.
И черт бы их побрал, они были написаны на лице. И по закону подлости, их увидела Тина. Она, нацепив маску, нервно прогуливалась вдоль речки.
«Что, хозяин намордник надел, чтоб никого не покусала?!» — ехидная мысль мелькнула в голове. Но вскоре мне стало не до шуток.