Ну они там тоже не дураки. Смекнули, что попала к ним не бродяжка, которую искать никто не будет, и Дежневым шутки плохи будут. Но он им все равно иск вкатил по нескольким статьям. Причинение вреда здоровью, преступные действия по предварительному сговору. В общем, достаточно.
Рыла лиса яму тебе, а сама в нее попала. Будет знать! Да, Илюша распорядился курочку привезти тебе на бульон. Я ж держу ради яичек да курятинки домашней. На всякий случай. Вот и пригодилась. Лекарства лекарствами, а лучше куриного бульона нет средства для восстановления здоровья. Не знала, когда ты придешь в себя. Сейчас быстренько сварю.
Волна умиления накрыла меня с головой. Илья не ограничился медсестрой и сиделкой. Он подумал даже о бульоне. Невероятно! Но тут же опять нахлынули сомнения. Он это делал ради меня, Маши? Или хорошей няни для Аришки? Да-да. Я умею портить себе праздник. Оставалось надеяться, что Илья, когда вернется, наконец-то разрешит мои страхи. Но как дождаться –то?
От нетерпения я готова была грызть ногти. Бегать по квартире из угла в угол или занять себя чем-то я не могла. Попробовала встать, так едва не рухнула на пол. Пришлось принять помощь Анфисы, чтоб дойти до туалета.
Правда, отказалась от кормления с ложечки, на котором она настаивала. Бульон я смогла выпить прямо из чашки, не совершая «стопятьсот» зачерпываний ложкой.
Илья пришел неожиданно рано. И я оказалась не готова. Мы с Анфисой пили чай с ее травками и рассказами о ее любимчике, и не услышали ни как открылась входная дверь, ни как он шагал. Поэтому, когда он к нам постучался, я вздрогнула и принялась ловить сердце где-то в районе пяток.
— Да?! – хотела сказать бодро, но получилось не очень. Из горла вырвался какой-то каркающий звук. Но Илья сделал правильный вывод и вошел.
Черт! А я в своей видавшей виды пижаме на тонких бретельках! В руках у меня чашка, и натянуть одеяло по самые гланды никак не получится. Анфиса тут же подхватилась, взяла у меня чашку и с умилением посмотрела на него и на меня.
— Ну беседуйте. Не буду вам мешать!
Только за ней закрылась дверь, я отмерла и все-таки натянула одеяло, прикрыв свои прелести. И тут же поймала взгляд Ильи. В его глазах светилась улыбка. Он слегка качнул головой, что можно было расценить, как «Ничего не меняется!» Да, не меняется. Он по-прежнему смущает меня так, что щеки моментально вспыхивают, и от них жар растекается по всему телу. В горле у меня пересохло, и боялась, что от волнения не смогу сказать ему и пары слов.