Потом я довела до сведения Дежнева ситуацию, заявила, что мы туда больше не пойдем, и вздохнули свободней. Даже к присутствию Тины стали относиться, как к неизбежному злу. Не за горами лето, и его в городе мы точно проводить не будем.
Кроме Тины, неприятность доставляло и само проживание с Дежневым под одной крышей. Его мальчишеская выходка в кинотеатре заставляла меня ворочаться в кровати перед сном. Я, словно драгоценность, доставала из памяти воспоминания, и заново прокручивала в голове каждое мгновение.
Но Дежнев не был бы Дежневым, если бы с ним все было просто и однозначно. Он только буравил меня своим взглядом, от которого я чувствовала тяжесть в низу живота. Сдержанно интересовался нашими успехами и норовил побыстрее смыться. А когда я попросила выходной, чтоб погулять с Алексом, думала, небо свалится на землю. И это даже я не сказала, что с Алексом. Просто ляпнула, что хочу погулять. Но Дежнев своей чуйкой понял, куда я намылилась. Или прочитал виноватость на моем лице.
— Мария! Мало кто платит своим няням такую зарплату, как я, — сказал он таким тоном, что обморозиться можно было. – И плачу я не за красивые глаза, а за комфорт своей дочери! Если вас что-то не устраивает в графике, можете увольняться!
Первое мгновение я ошарашенно смотрела на него, пытаясь понять, что это было. Вот так, с лету он готов меня уволить?! И кто тогда будет обеспечивать комфорт Аришке?! Или он взбесился из-за Алекса?! Но как бы то ни было, злость меня тоже разобрала.
— А мне, между прочим, и к маме нужно съездить! – возмущенно выпалила я, считая, что привела убойный аргумент в пользу дня свободы. Но просчиталась. Он тут же нашел решение.
— Пусть она сюда приезжает. На выходных поедете на дачу, Олег маму встретит на вокзале и привезет.
И сразу повеселел. Гад гадский! И уже другим тоном продолжил:
— Не обижайся. Я просто опасаюсь, что Аришка подумает, что ты уехала навсегда и испугается. А ты сама знаешь, что для нее стрессы недопустимы.
Он подхватил своим мизинцем мой и вопросительно заглянул в глаза.
— Мирись?!
Пшик! И моя злость тоже испарилась. От его прикосновения я опять превратилась в слабовольного тушканчика.
— Мирись, — подтвердила я. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и казалось, что вот-вот он меня сгребет в охапку и поцелует. Но вместо этого он отвел взгляд и отпустил руку.
— Маме я билеты оплачу, — словно оправдывая свое малодушие, пообещал он.