Я оторвал длинную щепку от полена и поджёг её в топке. Огонь коснулся фитилька. Сначала всё шло неплохо, но когда пламя дошло до жира, начался кошмар: свеча принялась неистово коптить, выбрасывая чёрные хлопья сажи, а в нос ударил такой резкий и тошнотворный рыбный запах, что глаза заслезились. Глянув вверх, я увидел, что копоть уже успела измазать мой белёный потолок чёрным маслянистым пятном.
— Чёрт, только ремонта мне тут не хватало! — пробормотал я и прихлопнул огонёк пальцами.
Этот способ никуда не годился, предстояло искать другой вариант, причем такой, чтобы ненароком не задохнуться.
— Каспар! — окликнул я старика и отправился к нему на четвёртый этаж.
Старик сидел за столом, сгорбившись над разложенными картами, и в тусклом свете единственной свечи внимательно их изучал.
— Да, сынок?
— Есть минута? — я подошёл ближе. — Как на флоте делают свечи, если воска нет? Есть какие-то способы, которые я, может, проглядел?
Старик медленно поднял голову и посмотрел на погасший вонючий огарок мыла в моей руке. Уголки его губ дёрнулись в усмешке.
— Китовый жир в чистом виде тебя не устроил? Ожидаемо. Если нет пчелиного воска или хотя бы животного сала, лучший вариант — спермацет. Это такой твёрдый белый воск из головы кашалота. Горит ярко, чисто, почти не воняет. Идеально для моряка.
— Идеально, — согласился я. — Только вот кашалота у нас нет.
— Тогда вариантов немного, парень: либо жги масло в лампах и терпи вонь, либо сиди впотьмах.
Я вздохнул. Ситуация, прямо скажем, паршивая.
— А ты чем тут занимаешься? Ищешь выход из тумана?
— Изучал маршруты до земли, — Каспар помрачнел и постучал пальцем по пергаменту. — Но оказалось, что эти карты… пусты. Здесь помечены рифы и течения в паре миль отсюда и всё, дальше белое пятно.
Я пригляделся. Действительно, никакой информации о материках или портах. Мне представлялось, что так и должно быть, а Маяк — единственное сооружение в океане.
— Очевидно, что никто и никогда не выбирался с этого Маяка дальше нескольких миль, — заключил старик. — Либо не хотел, либо не мог.
Мне это показалось странным, даже пугающим, но сейчас заботило другое. Оборона от холода и тьмы куда важнее географических открытий, нужно возвращаться к делам. Я вынул полушубок из шкафа в спальне и спустился обратно на кухню. Там кипела жизнь, насколько это возможно в ограниченном пространстве. Марко как раз занимался нашей самодельной фермой, он подставил таз под нижний жёлоб, собрал отработанный раствор и теперь аккуратно переливал его обратно в верхнее подвешенное ведро.