– Значит, продолжаем?
– Без вариантов.
Марк допускал, что после этого сражения они хотя бы ненадолго вернутся в Черный Город. Им требовалось пополнить запас роботов, их осталось мало… Но Геката решила иначе. Она считала, что сейчас каждый день имеет огромное значение, и, возможно, была права.
Хотя это не отменяло того, что их положение стало куда более уязвимым. Они потеряли значительную часть роботов и в Семи Ветрах не могли это восполнить. Да, местные радовались тому огромному запасу деталей, который надеялись получить из гигантского робота, и уж тем более контролю над Кали. Но на то, чтобы создать новые машины, требовалось время, которого у делегации не было.
А их группа еще и уменьшилась… На этот раз никто не погиб, но Геката сразу объявила, что Мустафа останется в Семи Ветрах. Он считался официальным представителем Черного Города, и он же стал единственным, кто мог снова запустить Кали. Зоран уже объяснил Кристе, как переделать робота так, чтобы он не перегорал после каждого выстрела. Если все сложится, Семь Ветров получат постоянную защиту – но будут зависеть от Черного Города. Марк не считал себя экспертом в дипломатии, однако подозревал, что для Гекаты это победа.
Если его что и напрягало, так это судьба Мустафы. Он знал, что старший оператор хочет продолжить сражение, для него это вопрос чести. А в Семи Ветрах его ожидает по большей части праздное существование, как часто им вообще нужна будет Кали?
Поэтому, улучив момент, Марк предпочел обсудить это с Мустафой наедине. Он даже допускал, что сумеет уговорить Гекату изменить решение, но пока держал такие идеи при себе.
И в этом он оказался прав, потому что Мустафа сумел его удивить:
– Все в порядке. Я рад, что остаюсь.
– Тебе захотелось покоя?
– Я почувствовал желание остаться.
Он сказал лишь это – но Марк услышал куда больше. Мустафа не скрывал, что желания его давно покинули. Оставалось лишь одно: поскорее воссоединиться со своей семьей в мире, который он считал идеальным. Раньше казалось, что передумать он просто не способен…
Поэтому теперь Марк не мог не спросить:
– Почему?
Мустафа остался верен себе. Он не стал пускаться в долгие пространные объяснения, оправдываться или извиняться. Ему хватило одной фразы:
– Если бы моя дочь осталась жива, ей было бы столько лет, сколько этой девочке сейчас.
Он не назвал имя этой «девочки», но Марк и без того заметил, что Криста Хейнман постоянно вертится рядом с ним. Это вроде как становилось фактором риска: что, если из-за привязанности к ней Мустафа пренебрежет собственной миссией? Но раз Черный Город это разрешил, ему такой вариант вероятным не казался, он рассматривал возможность Мустафы повлиять на одного из Ветров как преимущество… Или не на одного: даже Марк, не следивший за таким, успел заметить, что Криста и Хан Сеун проводят вместе куда больше времени, чем раньше.