— Мороки меньше, — согласился с товарищем, как только движение «Полуторки» стало более плавным. — Но есть у меня одна мыслишка на этот счет.
Капитан вопросительно поднял брови.
— И что же это за мыслишка, Соколов. У тебя не голова, а дом советов. Поди, что-то особенное придумал?
— Не особенное. Чисто прикинул одно к другому. Сам посуди, — я подался ближе, чтобы не сорвать голос в попытках переорать мотор грузовика и гул ветра. — Журавлеву бандиты живые не сдались. Ему нужно вернуть контрабандное рыжье. Отдадим адрес — он пошлет своих людей на штурм. Завяжется перестрелка. Налетчиков гарантированно положат, золото подполковник тихонько вернет в свой оборот, а дело спишет на ликвидацию опасного бандподполья. Концы в воду. И продолжит эта сволочь творить свои темные делишки дальше. Как ни в чем не бывало.
Карасев нахмурился. Смысл сказанного дошел до него моментально.
— Ты хочешь сам разобраться в случившемся и выяснить, что за дела крутит замкоменданта, — резюмировал он.
Высказывание товарища звучало не как вопрос, а как утверждение. За время совместной службы Мишка научился сразу понимать все подтексты.
— Именно, — кивнул я, — Нам нужен протокол допроса. Официальный, через уголовный розыск. Чтобы на бумаге зафиксировали, что именно было у патруля, откуда бандиты узнали об этом и как завязан в этой истории Журавлев.
— Рычаг, значит, — усмехнулся капитан. — Прижмем комендатуру к ногтю вместе с гнидой, которая на ворованном добре наживается. Умно, Соколов. Чертовки умно. Тем более, Сергей Ильич нас по сути благословил на поиск дерьма, в которое можно макнуть подполковника…
— Верно, — согласился я. — А потом заставим комендантских отпустить Светлова с гауптвахты. Иначе комсомолец под трибунал пойдет. Но если у нас на руках окажутся неопровержимые доказательства вины подполковника, второго человека в комендатуре, сам Балдынов нам спасибо скажет. Думаю, генерал-майор не в курсе, что творится за его спиной. Мы Светлова не будем обменивать, Миша. Мы его заберем как благодарность за раскрытие преступной деятельности заместителя коменданта. Подполковник Журавлев сильно просчитался, когда попросил помощи именно у Назарова.
— А Назаров не ошибся, когда послал именно нас, — хохотнул старший оперуполномоченный.
Грузовик свернул на перекрестке, заскрежетав колодками. Сидорчук выжал сцепление, заглушил двигатель. Внезапно наступившая тишина резанула по ушам.
— Приехали, товарищи командиры, — крикнул Ильич в окошко. — Улица Еврейская. Карета прибыла к самому крыльцу.
Я выбрался из кузова, одернул пиджак и огляделся по сторонам. Машина замерла перед монументальным трехэтажным зданием. Окна первого этажа, заколоченные фанерой крест-накрест, слепо таращились в ночной мрак. У парадного входа высилась баррикада из мешков с песком, возле которой переминался с ноги на ногу вооруженный автоматом часовой. Внешне управление уголовного розыска казалось вымершим, как и весь погруженный в строгую светомаскировку прифронтовой город.