— Ну, Миша! Кто ж знал, что сегодня еще кому-то вот так срочно понадобятся эти розы! — Голос у Александра Михайловича оправдывающийся и слегка виноватый. — Куда бы мы потом с ними побежали? Шампанское искать?
— Саша, нужно было всего лишь оставить задаток, и тогда мы были бы уже с цветами! — Михаил Семенович суров и непреклонен, как прокурор на суде. — И что мы, по-твоему, сейчас должны делать? Где их брать? Как ты объяснишь всё супруге?
— Я пройдусь по дворам, попробую купить так. Тут же все наши, путейские… А что это, молодые люди, вы смеетесь, а? Между прочим, мадемуазель, неприлично смеяться над отцом только потому, что какой-то каналья увел у него из-под носа твой букет роз!..
Даша звонко хохочет, потом с трудом спрашивает:
— Вы… цветы… в Гостином дворе?..
— Да, и договорились с продавцом, но в наше отсутствие какой-то негодяй…
— Папа!.. До этого… Ты был лучшего… Мнения… О Денисе!..
— Александр Михайлович!.. Белые розы?.. — Сам еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. — Они уже в доме!..
Тот недоуменно смотрит на нас, оглядывается на поддерживающего общий смех раскатистым хохотом Михаила Семеновича, затем сам начинает смеяться. Так что взору Ольги Петровны, вышедшей проверить, что за посторонний шум во дворе, предстает коллективный сеанс смехотерапии…
— … Боже Вечный, разстоящаяся собравый в соединение и союз любве положивый им неразрушимый…
Церковный речитатив могучего баса священника заполняет все пространство, звучит величественно и торжественно, тоненькая струйка дыма из кадила тянется к потолку, пахнет ладаном, его аромат смешивается с запахом цветов, которые буквально повсюду в комнате…
— … Господи Боже наш, от язык предобручивый Церковь деву чистую, благослови обручение сие и соедини и сохрани рабов Твоих Дионисия и Дарию в мире и единомыслии…
Даша, празднично причесанная и нарядная, в белом, с чуть розоватым оттенком, платье стоит на коленях слева от меня на специально расстеленном рушнике. Я опустился рядом на одно колено, честно говоря, не до конца уверенный, что это правильно, но батюшка ничего не сказал. Наверное, он тоже считает, что офицер на коленях — это нонсенс… Дашина ладошка крепко сжимает мою руку, заметно, что моя любимая нервничает… Ответным пожатием стараюсь немного ободрить ее, она смотрит на меня с благодарной улыбкой…
— … Боже Вечный, Сам благослови и этих рабов Твоих Дионисия и Дарию, наставляя их на всякое доброе дело, установи, Господи, между ними нерушимый союз любви…
Батюшка трижды осеняет нас крестным знамением, его место занимают торжественные Полина Артемьевна и Александр Михайлович, держащий в руках потемневшую от времени икону Божией Матери, облаченную в еще один расшитый рушник и подвязанную понизу красной лентой…