— И что, помогло?
— Ну, с тех пор я про издевательства над ранеными не слышал… А Котяра, в смысле Федор, до сих пор у меня в роте.
— А почему Котяра? — удивляется Дашенька.
— Да был потом случай… Нам надо было через дорогу перескочить, а там как раз германский патруль остановился, заподозрил что-то. Федор тогда камень неподалеку в кусты кинул и разозленным котом как заверещит! — Пережидаю дружный смех и продолжаю: — Немцы так лихо костерили этого кота, я столько новых слов услышал!.. А к Федору потом это прозвище прилипло…
Наш разговор прерывает появление Полины Артемьевны и Ольги Петровны, которые очень подозрительно нас оглядывают со всех сторон.
— Ну-ка, рассказывайте, господа, что за попойку вы тут решили устроить? — Прокурорские взгляды по очереди задерживаются на каждом. Блин. Такое ощущение, что в прицел снайпера попал. — Даша, а ты-то куда смотрела, а?
Спустя минуту выясняется причина волнения. Вольдемар свет Аристархович заявился в дом пьянее водки, ничего не сказал, ничего не объяснил и завалился спать в отведенной комнате. Что, собственно, и послужило причиной волнения дам. Их мужья чуть ли не хором рассказывают о проигранном пари и о том, что они не настолько глупы, чтобы совмещать спиртное и стрельбу. Чтобы не мешать выяснению отношений, отхожу на пару шагов в сторону. Заодно решил перекурить. Но и тут меня достает неугомонный тинейджер Сашка.
— Денис Анатольевич, а бывало так, что патроны кончались или нельзя было стрелять? Что делали тогда?..
Какие-то каверзные вопросы задает юноша, да и во взгляде чертики так и прыгают… А, кажется, знаю, откуда ветер дует.
— Тогда, молодой человек, рубились шашками.
— А можете показать? Я тоже хочу научиться!
— Ну, тащи ее сюда…
Сорванец испаряется и через несколько секунд появляется с «Аннушкой», которая лежала на столе рядом с охотничьими ружьями. Цепляюсь взглядом за зачахшую невысокую елку, которую закрыли от солнца более сильные деревья. Для примера пойдет. Достаю шашку из ножен…
— Вот смотри. Раскручиваем клинок, так легче выйти на удар. Потом — вот так…
Теперь от елки остался только ствол с зачатками веток. Немножко неровно, но — не беда… Только теперь замечаю, что все с интересом наблюдают за новыми изысками в ландшафтном дизайне.
— Где вы так научились, Денис Анатольевич? — выражает общую мысль Михаил Семенович.
— У своих казаков. Они каждый день по полчаса как минимум машут… Да еще и поют при этом.
— Поют? А что именно? — М-да, Полину Артемьевну хлебом не корми, дай новую песню. Хотя тут как раз песня-то старая.