Самый сладкий послеобеденный отдых вдруг нарушается ревом автомобильного мотора за окном. Это что, кто-то из господ студиозусов тренируется в свободное время на казенной технике кататься? Ну-ка, ну-ка, посмотрим… Ага, играл и не угадал. Перед казармой тормозит штабное авто, из которого высыпаются Валерий Антонович и смежники — жандармы. И вся троица очень шустро несется на вход. Пора идти встречать… Интересно, почему крика дневального не слышно?..
Гостей встречаю буквально на пороге канцелярии. Капитан Бойко, не глядя, отмахивается от дежурного, подлетевшего с докладом. Странно!.. Первый раз на моей памяти такое пренебрежение к ритуалу… Да и выглядят господа офицеры не лучшим образом, как сейчас говорят, на них даже лица нет. Три бледные до белизны уставные маски…
— Денис Анатольевич, сколько сейчас у вас людей в наличии? — Валерий Антонович действительно выглядит очень взволнованным. Куда подевалась обычная невозмутимость — ума не приложу?
— Трое офицеров, включая меня, студенты, двадцать восемь «молодых», две «пятерки», сегодня вернувшиеся из двадцать седьмого корпуса, трое инструкторов — Михалыч, Кот и Егорка, снайперы — Семен с Гордеем, нестроевые… Что у Дольского — не в курсе… Господин капитан, что случилось?
— Мы еще не знаем точно, случилось что-то или нет… — Капитан приоткрывает дверь, желая убедиться, что никто не подслушивает, одновременно с ним господа жандармы выглядывают в окно и, несмотря на теплый денек, плотно его закрывают. По коридору слышны быстрые шаги, и в канцелярию влетает Анатоль.
— Здравствуйте, господа, Валерий Антонович, что за спешка?.. — Поручик недоуменно оглядывает присутствующих.
— Господа, может быть, вы объясните наконец, что случилось? — Что-то перестает мне нравиться весь этот спектакль.
— Дело в том, господа офицеры, что часть прорвавшейся германской конницы обошла с севера наши корпуса и, по некоторым данным, направилась к Минску. — Господин капитан морщится, как от зубной боли.
— Вы думаете, Валерий Антонович, что они в город сунутся? Какова их численность, вооружение? Что-нибудь известно? — Да уж, новость сногсшибательная, и, не скажу, что приятная. — Надо поднимать все, что есть под ружьем в гарнизоне…
— Нет, сюда они не пойдут. Им важней нарушить коммуникации, перерезать железную дорогу на Смоленск, чтобы помешать переброске подкреплений. И вот здесь самую плохую новость вам расскажут наши коллеги. — Начальство кивает в сторону ротмистра и корнета и устало закуривает. — Они введут вас в курс дела.
— Дело в том, господа, что мы по долгу службы отслеживаем перемещение специальных литерных эшелонов, — ротмистр Колесников старается говорить спокойно, не показывать свое волнение, только вот не слишком у него получается. — Полтора часа назад один такой убыл из Минска. По инструкции с каждой станции по телеграфу должна приходить квитанция о прохождении поезда… Так вот из Смолевичей такой телеграммы не последовало. Мы тут же попробовали связаться с ними, но станция молчит…