Родители это “рано” не одобряли, особенно мама. Она вечно твердила, что Ленка уже успела родить, а я в “девках” сижу. Да и Германа мама настаивала, чтобы мы скорее расписались, мол, ей так спокойнее. Пришлось поддаться на их уговоры.
Точную дату мы не назначили, в целом, я старалась отсрочить момент. Мы-то и жить вместе начали буквально два месяца как, не успели толком понять, получиться ли у нас семья. Все-таки в наших отношениях не было той искорки, о которой я писала в своих книгах. Ровно. Спокойно. Размеренно. Вот и все, не больше.
Но так или иначе, я привыкла к Герману, к тому, что мы вместе, поддерживаем друг друга, пусть и не во всем. Допустим, мою любовь к творчеству он не поддержал. Как сейчас помню:
– Кристина, котенок, это же детский сад — писать порнушку. Займись чем-то серьезным лучше. А представляешь, знакомые узнают, засмеют же.
И говорил он тогда это с таким брезгливым выражением лица, что я решила больше не поднимать тему. Писала себе тихонько в стол, тайком, продолжая мечтать однажды стать известной писательницей. В реальности же Герман обучал меня работать в сфере гейминга, а где-то мы учились вместе.
Начинала я в его мелкой фирме: нас было трое, чуть позже расширились, однако достичь таких успехов, как допустим фирма, в которой я работала сейчас, не смогли. Вообще-то это Герман меня подтолкнул уйти от него сюда. Сказал, что я должна развиваться, а рядом с ним это не получается.
Я тогда обиделась, но позже пошла на собеседование и чудом попала на испытательный срок. Чудом сохранилась и сегодня.
От воспоминаний меня отвлекает входящее смс.
“Котенок, не жди. Буду поздно. Целую.”
Подперев рукой подбородок, я озадаченно вздыхаю. В последнее время Герман постоянно возвращается поздно, какой-то у них там важный проект. И трубку частенько не поднимает, именно в вечернее время. Закрадываются мысли, если честно. Хотя Вебер столько времени добивался того, чтобы мы были вместе, вряд ли бы он пошел “налево”. Бред…
Но спать не ложусь, терпеливо жду аж до часу. И когда дверной замок щелкает, иду в коридор. Торможу буквально сразу, потому что в нос бьет приторный аромат женских духов. Быть не может… В груди все сжимается, желудок стягивает тугим узлом. Неприятное чувство, от которого даже дыхание перехватывает.
– Кристин, ты чего не спишь? – Герман снимает пиджак, туфли и идет ко мне, расправив руки. Прижимает к себе по-хозяйски, скользит ладонями по моей спине, целует в висок, а я ежусь, противно как-то. Если он, правда, был с другой, я приму и уйду. К чему вранье? У нас нет детей, нет штампа в паспорте. В конце концов, я тоже себя уважаю и целовать того, кто часом ранее целовал другую – не позволю.