Тихонько стучусь, вхожу в кабинет, заметив, что руководитель печатает что-то в своем компьютере. Поэтому я молча вхожу и усаживаюсь на стул напротив нее в ожидании разговора.
– Вот, – отвлекаясь буквально на секунду, она протягивает мне листок бумаги. – Пиши заявление.
– Какое? – изумленно таращусь на нее, не совсем понимая, о чем речь. – Объяснительную?
– По-собственному, – взгляд от клавиатуры переходит на меня. Такой пронзительный, строгий, холодный, как льдина, которая может убить.
– В см… в смысле? – у меня аж дар речи пропадает.
– У нашей компании идеальный имидж, – Дарья Сергеевна смотрит на меня с пренебрежением, и я отмечаю про себя, что она невероятной красоты. Даже какая-то кукольная что ли, неживая. – И то, что вы сотруднику на голову налили воды, устроив публичное шоу, такое недопустимо.
– Он укр… – пытаюсь объяснить ситуацию, но начальница не дает сказать.
– Меня не волнуют ваши оправдания, в отделе кадров вас уже ждут, – и следом машет на дверь. Я в ужасе осознаю, что моя карьера только что полетела коту под хвост. Мечта оказаться в штате в самом крутом месте в городе рушилась на глазах. И что самое обидное, человек, принимающий решение, не планировал слушать. Ей наплевать. Хотя до этого меня хвалили, говорили, что вопрос зачисления – временный. Я – ценный сотрудник. И идеи мои казались интересными.
– Вы даже не выслушаете причину?
Вместо ответа она снова машет рукой, как какой-то третьесортной сошке, намекая, чтобы я скорее покинула кабинет.
Подрываюсь со стула, сжав кулаки, и мчусь к выходу. Можно было бы попросить прощения, лебезить, как делают некоторые, но я не того характера. И да, я не чувствую себя виноватой. У меня украли идею, выдали ее за свою, получили премию, тогда как я потратила время на то, чтобы разработать концепт игры. Обидно. Несправедливо. Отвратительно.
До отдела кадров дохожу никакая. Честно, едва сдерживаю слезы, но я сильная – держусь.
– Здрасти, – отрешенно говорю, стуча по столу девушки, которая когда-то принимала на работу. – Меня к вам Дарья Сергеевна отправила.
Она откладывает папку, а потом бьет себя по лбу и улыбается.
– Так уже ничего, можешь идти.
– Как это… ничего? – в удивлении я, как рыбка, то и дело открываю и закрываю рот.
– Ну она сказала, чтобы я подготовила приказ, но все переиграли.
– Погодите, – провожу рукой вдоль шеи, не соображая, что происходит. – Десять минут назад она меня отправила к вам. То есть… она передумала?
Девушка оглядывается, их отдел сидит в опен спейсе, поэтому тайно переговариваться здесь не получится. Затем она машет мне рукой, мол, наклонись, и я подчинюсь.