На том же такси еду снова в больницу. Меня, ясное дело, не пускают, поэтому вещи передаю через санитарку.
– Вот мой номер, – оставляю ей визитку. – Вдруг ему станет хуже или еще что-то… позвоните, пожалуйста.
– Хорошо, – она почему-то не сразу берет, так тайком поглядывает. – А он кто вам?
– Эм… – теряюсь на мгновение. – Друг.
В ответ женщина кивает, и наконец, уходит. Я же уставшая возвращаюсь в этот раз к себе домой.
Сил нет от слова совсем. Облокачиваюсь головой о стекло, пустым взглядом вожу по улочкам, что остаются позади. В таком состоянии проходит минут пятнадцать, я банально не замечаю, как водитель тормозит у въезда во двор.
– Какой у вас подъезд? – спрашивает он. – Ой, там сзади нас объехать хотят. Блин… ну не мог подождать, пока я выйду?
Водитель прижимается к краю, дав возможность, кому-то проехать. Я не вникаю, мне честно сказать, плевать.
– Так… где вас высадить?
– Я тут выйду, – и, выскочив на улицу, бреду медленным шагом к подъезду.
Настолько погружаюсь в свои мысли, что не сразу замечаю огромный черный джип у обочины, прямо рядом с нашей лавкой. И даже умудряюсь пройти мимо человека, который сидит на этой самой лавке. Только когда мужская горячая ладонь касается моего запястья и дергает на себя, прихожу в чувства.
Поворачиваюсь, и замираю, не в силах сделать короткий вдох. Сердце будто поставили на паузу. А вместе с ним и вселенную, что перестала вращаться. Мою вселенную. Как же… так…
– Привет, – говорит человек из прошлого, смотря мне прямо в глаза. И от его взгляда, такого острого, жгучего, у меня в очередной раз за вечер колени подкашивает. Только теперь не от боли, а от того, что я зарыла глубоко в душе. Желая, никогда больше не возвращаться к этому чувству.
– Что ты… – врывается у меня, но Руслан перебивает.
– Поговорим?
12.2
Все вокруг застывает, ни звуков нет, ни шелеста листвы. Только озноб, что легкой волной пробивает мое тело. Мышцы будто током прошибает от нейротоксина, который вот-вот разорвет их. И мне бы бежать, а я взгляда оторвать от глаз, напоминающих осенний закат, не могу. Они как омуты, темные, глубокие, в которые затягивает тугой лианой.
Все как семь лет назад.
И нехватка кислорода в груди. И пульс за сто сорок ударов в минуту. Я даже не сразу понимаю, что происходящее вполне реально, а не плод моего воображения.
– О чем? Рабочее время закончилось давно, – говорю, но шаг в сторону не делаю, и руку не вырываю. Жду чего-то. А чего – сама не знаю.
– Ну не о работе точно, стой, – Соболев вдруг наклоняется ко мне, я аж теряюсь. Вот его рука приближается ко мне, вот подушечки пальцев дотрагиваются до моего лба, и кожа в этом месте вспыхивает, словно от ожога.